Кроме того, враг начал использовать и новый тактический прием: на одном из грузовиков были установлены тяжелые пулеметы. Грузовик выезжал вперед, и пулеметчики, сами оставаясь вне досягаемости винтовочных выстрелов, обстреливали ребят Гарви. Из-за этого работа по разрушению дороги продвигалась плохо. Гарви даже не мог толком отстреливаться. Враг превратился в сонмище безликих духов, которым нельзя было причинить вреда. И Гарви не мог остановить врага. Пехота Братства продолжала наступать, обходя защитников Твердыни. Все время пыталась выйти во фланги и тыл. Это была война, ведущаяся на расстоянии, потери были невелики. Но Новое Братство неуклонно и безостановочно шло вперед. К полудню Твердыню будет отделять от врага лишь дюжина миль.
Делай, что успеешь, и удирай. И бегство это превращалось в привычку. Уже не один раз Гарви испытывал искушение продолжать бежать без оглядки — до самой Твердыни, и пошли они к дьяволу, все эти не останавливающие врага препятствия! Бежать, бежать — и мозг Гарви находил для этого множество вполне убедительных оправданий.
— Похоже, их ничем не остановишь! — крикнул Томми Таллифсен. Отряд уже отступил к следующей линии холмов. Было видно, как внизу солдаты Нового Братства убирали с пути поваленные деревья, засыпали ямы, чинили дорогу — и восстановление у них происходило быстрее, чем дело разрушения у ребят Гарви. Карта утверждала, что эта долина называется «Ненасытная долина». Название представлялось вполне подходящим.
— Нужно попытаться, — ответил Гарви.
Взгляд Таллифсена выразил сомнение. Гарви знал, о чем подумал Томми. Все они дошли до последней степени изнеможения. Отряд уже потерял пятерых: одного, когда они пилили дерево, настигла пуля, остальные четверо просто исчезли, и никто не знал, что случилось с ними — сбежали ли они, сдались ли в плен, или лежали раненые там, в оставшихся позади холмах. В машинах, когда подошло время отступать, их не оказалось, а искать было некогда: солдаты Нового Братства были уже совсем рядом. А бегство превращалось в привычку. Разве могут восемь до предела уставших людей остановить орду, катящуюся вперед, словно цунами?
— Через пару часов станет темно, — сказал Гарви. — Мы сможем передохнуть.
— Сможем ли? — спросил Таллифсен. И снова стал подкапывать под огромный, нависший над дорогой булыжник. Остальные захлестывали булыжник тросом лебедки. Тратить динамит на каждый встречный обломок скалы было уже нельзя: его оставалось слишком мало.
За час до наступления темноты отряд покинул Ненасытную долину. Перевалили через холмы, ограничивающие эту долину. Пересекли Оленью реку. Останавливались только для того, чтобы поджечь бикфордовы шнуры у установленных прежде динамитных зарядов. А когда добрались до очередного холма — навстречу высыпали люди.
Через секунду Гарви понял, что это свои. Стив Кокс, и с ним почти сотня вооруженных фермеров, посланных Твердыней, чтобы удержать эту цепь холмов. До сих пор защитники Твердыни только и делали, что удирали. Настало время остановиться и дать бой. Кокс разослал своих людей вдоль холма, они начали окапываться. Гарви и его отряд — то, что от этого отряда осталось — могли передохнуть. Их даже угостили ужином (холодным) и дали термос с горячим чаем.
— Мы просто валимся с ног, — сказал Гарви Стиву Коксу. — Особо помочь вам мы не сможем.
Кокс пожал плечами:
— Ну и прекрасно. Спокойно спите. Мы их задержим.
Ты дурак, чуть не сказал Гарви. Их тысяча, а вас сотня, они наступают неотвратимо, словно смерть, словно тропические хищные муравьи — кочевники. Ничто не может остановить их.
— У вас с собой есть… Как обстоят дела у Форрестера? У вас с собой есть что-либо из его сверх-оружия?
— Термитные гранаты, — Кокс указал Гарви на ящик с предметами, походившими на комья сухой глины. Из каждого кома торчал отрезок бикфордова шнура. Комья имели около шести дюймов в диаметре, к каждому была привязана веревка.
— Нужно только поджечь бикфордов шнур и держа за веревку, раскрутить гранату, — пояснил Кокс. — А, раскрутив — бросить.
— И каков эффект?
— Эффект, что надо, — Кокс был переполнен энтузиазмом. — Взрываются словно бомбы. Некоторые, правда, просто раскалываются, но даже они выбрасывают струю огня футов в десять — двенадцать. Они наведут страху на этих ублюдков — людоедов.
— А как обстоят дела с другими видами оружия? С горчичным газом?
Кокс пожал плечами:
— Работа продолжается. Харди говорит, что Форрестеру еще требуется время. Потому нас сюда и послали.
Передовые отряды Нового Братства достигли разрушенного моста. Оленья река глубока и быстра, а мост был уничтожен полностью. Отдельные солдаты попытались перейти реку вброд, но быстро отказались от своего намерения. Воинство Братства остановилось, затем начало расходиться вдоль берега. Часть солдат пошла вверх по течению и вскоре исчезла из вида. Другие двинулись вниз по течению реки, на запад — по направлению к морю, находящемуся в нескольких милях отсюда.
— Они возьмут нас в окружение, занервничал Гарви.
— Неа, — Кокс ухмыльнулся. Показал вверх по течению туда, где высилась Сьерра. — У нас там союзники. Примерно пятьдесят индейцев — часть подкрепления Кристофера. Из племени, живущего по берегам Тьюга. Мощные парни. Идите поспите немного, Рэнделл. Они здесь не пройдут — ни сегодня ночью, ни завтра. У нас тут хорошая позиция. Мы их остановим.
— Мне кажется, Кокс сошел с ума, — сказал Гарви Марии. — Я… мы видели, как сражается Новое Братство. Он их не остановит.
— Они получили наши радиосообщения, — сказала Мария. Она лежала, вытянувшись, на заднем сидении вездехода. — Хорошо так отдыхать. Я могла бы проспать целую неделю.
— Я тоже, — сказал Гарви. Но спать он не мог. Вездеход стоял на холме, на берегу Оленьей реки. Своих ребят Гарви отослал, они ночевали в доме фермера, там они смогут по-настоящему отдохнуть. Гарви понимал, что и ему самому следовало бы отправиться с ними — но грызла тревога. Он научился уважительно относиться к тому, кто стоял во главе Нового Братства. Кто бы он ни был. Командующий врага берег своих людей, он не гнал их безрассудно в открытый бой. И тем не менее, армия Братства менее чем за день продвинулась миль на восемнадцать, даже больше.
А вот бензин и боеприпасы он тратил, не жалея. Это была война, где ничего не оставлялось на будущее. Новое Братство ставило на карту сразу все, что им удалось наскрести в своих владениях. Теперь, чтобы пополнить запасы, им необходимо занять Твердыню.
С наступлением сумерек начал дуть пронзительный ветер, но снег не пошел. Сквозь облака проглядывали редкие звезды. Мерцающие светящиеся точки, расположенные слишком далеко друг от друга, чтобы образовать созвездия. Гарви вспомнил: купание в жаркий день в холодной воде плавательного бассейна, потом — сауна. Он вспомнил: поездка на вездеходе на юг, сквозь залитое солнцем ослепительно прекрасное безлюдье Байя-Калифорния — для того, чтобы выкупаться в океане, где вода теплая, будто в ванне. Серфинг — и если тебе нужны самые большие, доставляющие наибольшее наслаждение волны, отправляйся на Хермоза-пляж. А потом растянуться на полотенце, расстеленном на песке. Таком горячем песке, что по нему больно ходить.
Снизу, из долины, занятой Братством, доносился шум: передвигалось что-то тяжелое, ревели грузовики, перекликались люди. Не было никакой возможности узнать, что затевает враг. Опасаясь лазутчиков и диверсантов, Кокс выслал патрули. Но вражеский командующий не засылал никаких диверсантов. Вместо этого его солдаты через неравные промежутки времени открывали ружейный огонь, вопили, бросали через реку гранаты и камни. Как сообщили патрули, солдаты Братства палили бесцельно в ночь, растрачивая понапрасну боеприпасы. Спать они не желали. А, может, спать им не разрешали.
Гарви знал, чего добивается командующий Братства, но проку от этого занятия не было никакого. Он спал урывками, все время просыпаясь. На заднем сиденье завозилась Мария.
— Вы не спите? — прошептала она.
