за этой многообещающей угрозой — дверь с треском распахнулась. Вилли уставился на меня, словно не веря, что я осмелилась вытворить такую дичь:
— Ну и как это понимать?
— Успокойтесь, герр лейтенант, это обычный йод.
Я протянула флакон и, предупреждая новые вопросы, объяснила:
— Его используют для обеззараживания воды. Более-менее чистый снег мы уже собрали, если пить вот это, — я зачерпнула из ведра, продемонстрировав сухие травинки. — Тут начнётся повальная диарея. Оно вам надо?
Если уже не началась. Вчера Кох жаловался, что у него прихватил живот, а в сортир с утра была очередь как в районной поликлинике.
— Откуда ты всё это знаешь? — подозрительно прищурился Винтер.
— У моего дяди аптека, — я решила прибегнуть к старой легенде. — Я частенько помогала ему. И кстати, нужно обсудить кое-что ещё.
Тут назревала проблема посерьёзнее диареи — похоже, нам грозил авитаминоз. Причём не такой, как в моё время, когда: «Ой, попью я витаминчиков, а то что-то бледненькая, и ногти часто ломаются». Тут гадость похуже — сегодня утром, когда я чистила зубы, заметила на щётке кровь. И такая проблема не у одной меня.
Бабушка рассказывала мне о самых популярных болячках в войну: цинга, чесотка, дизентерия, тиф. Не уверена, что в сороковые люди знали, что такое авитаминоз и чем это чревато, но что-то делать с этим надо. Я как могла попыталась объяснить Вилли, что если сидеть на жопе ровно, то через месяц-другой его солдаты выйдут из строя даже без помощи русских. Питание у нас естественно было дрянное. Консервы из пайка и непонятное чуть тёплое варево, которое носили с полевой кухни. Видать, с нормальными продуктами у немцев совсем туго. Разумеется ни о каких свежих фруктах-овощах не может быть и речи. Кровоточивость дёсен — это только начало, следом начнётся куриная слепота. Благо я знала как решить эту проблему. Когда-то читала, как в блокадном Ленинграде додумались готовить настой из еловых иголок. Практически концентрат витамина С — и то хлеб. Разумеется наш параноик-лейтенант отнёсся к моей идее скептически.
— Кипятить еловые ветки? Ты в своём уме? Может, ещё коры с деревьев погрызть предложишь?
— Это пусть и примитивный, но действенный способ поддержать истощённый организм. Ну смотрите сами, дождётесь, что парни не смогут попасть в цель с двух шагов. Я уж молчу про выпадающие зубы.
— Ладно, — сдался Винтер, красноречиво говоря взглядом, что с чокнутыми спорить себе дороже. — Только как ты заставишь парней пить эту дрянь не мои проблемы, ясно?
Уж я заставлю, не сомневайся. Поначалу они с энтузиазмом кинулись исполнять моё поручение, натащили еловых веток, с интересом присматривались, как я кипячу иголки в котелке, но особо не лезли. Мало ли причуда у меня такая. Кох правда сунул свой любопытный нос:
— А что это?
— Скоро узнаешь, — я поморщилась, попробовав отварчик.
Горький, и запашок словно у освежителя для туалета, но есть такое слово «надо». Осталось только убедить в этом остальных. Безропотно проглотили «витаминную бомбу» только Фридхельм и Кребс. За остальными пришлось чуть ли не гоняться. Все мои аргументы, что это полезно и приукрашено расписанные последствия авитаминоза не действовали. Наконец я придумала железобетонный аргумент.
— Ну хорошо, слепота и выпавшие зубы вас не пугают, а лишиться мужской силы тоже не боитесь?
— Чего? — скривился Каспер.
— Того, — я выразительно кивнула на его пах. — Больше ни на одну бабу не встанет, — оглядев их хмурые мордахи, я злорадно продолжала: — Будете слепыми беззубыми импотентами, если откажетесь пить это лекарство.
— Что, правда? — в глазах Хайе был благоговейный ужас. — Вообще… это… не будет?
— Ага, — у меня в жизни осталось так мало радостей, что грех немного не постебаться. — Почернеет и отвалится. Ну и как сохранять покер-фейс, глядя, как эти великовозрастные лбы, кривясь и морщась, чуть ли не наперегонки кинулись хлебать мой отварчик? Вилли похоже тихо ржал в сторонке, наблюдая за этим бессовестным разводом. Чуть позже, когда я кромсала еловые ветки для новой порции, он укоризненно спросил:
— Не стыдно тебе? И ведь додумалась же чем запугать.
— Ты сам дал мне карт-бланш, — невинно улыбнулась я. — Зато смотри как действенно.
Вильгельм осторожно попробовал остаток отвара и едва не сплюнул обратно в кружку:
— Гадость несусветная. Ты уверена, что нам это нужно пить?
— Уверена.
Через несколько дней я проснулась от странных звуков. Похоже кого-то основательно тошнило прямо на пороге нашего бунгало.
— Что случилось?
В ответ донеслось невнятное мычание. Кто-то зажёг свечу, и мы потрясённо уставились на Хайе, который тяжело привалился к двери, пытаясь отдышаться.
— Хайе, что с тобой? — Кребс осторожно подошёл к нему и едва успел отскочить — беднягу снова вывернуло прямо на сапоги фельдфебеля.
Да вашу ж мутер, где этот слон успел подхватить инфекцию? Я тут блин, как санэпидстанция делаю что могу, чтобы предотвратить тотальные эпидемии и что, зря? Ладно, сиди не сиди, а разобраться что там надо. Я взяла вторую свечу и нехотя подошла к нему. Для начала придётся посмотреть, чем там его вырвало. Тьфу, гадость гадостная…
— Чудище ты лесное, — глазам не верю, это ж надо быть таким дебилушкой. — Ты зачем нажрался хвойных иголок? — Ты же сказала что они… ну, для этого… для мужской силы, — простонал он.
Как говорится, заставь дурака Богу молиться, он весь лоб расшибёт.
— Но для этого не обязательно жрать их килограммами, — я не стала развенчивать ранее придуманный миф. — Надеюсь, больше никому в голову не пришла подобная хрень?
— Не-е, — как-то неуверенно протянул Кох. — Они же колючие.
Ага, значит пробовали. Попробуй теперь объясни
