этим дурашкам, что моя байка насчёт импотенции — фейк.
— Доигралась? — прошипел Вилли мне на ухо. — Делай теперь что хочешь, чтобы поставить его на ноги.
Хотела я ответить, мол пусть этот придурок пойдёт, догонится шишками или желудями, но ведь действительно пойдёт.
— Пусть побольше пьёт, — и на всякий случай уточнила: — Простой воды.
В общем парни ещё долго косились на меня с опаской, когда я разливала по кружкам чудо-отвар, а некоторые так вообще изощрялись в подъёбах:
— Эрин, не хочешь добавить в своё варево мышиных хвостов? — Бартель демонстративно помахал пойманной мышью.
— Будешь умничать, отправлю добывать перья из задницы полярной совы, — в тон ему ответила я.
— О нет, сжалься над нами, лесная фея, — комично сложил руки Каспер.
— Фея? — хмыкнул Шнайдер. — Скорее уж ведьма.
Этот козёл всегда знал, как ударить по больному. Сволочь, ещё и кивает на зеркало над умывальником. Даже смотреть туда не хочу. И так знаю, что выгляжу сейчас именно так, как он меня назвал. Бледная, под глазами нездоровая синева, сухие, обветренные губы. Про немытую незнамо сколько башку вообще промолчу.
Вспомнился случай, который я когда-то считала нехилым ударом по самолюбию. Как-то после грандиозной уборки я выскочила вынести мусор. Казалось бы ну кто там меня увидит в полном затрапезе. Видок у меня конечно был суперский. Тельняшка бывшего и старые лосины с протертой жопой, на голове невнятная дулька. Вдобавок меня закидало прыщами от не подошедшего крема. Ну и кого же первым делом я встретила у помойки? Своего бывшего и его новую бабу, похожую на фотомодель. Мусорные пакеты громко звякнули о пустой бак — в числе прочего там покоились черепки вазы, которую кстати он же мне и подарил и которая не пережила интенсивной уборки. Но самое страшное — бывший меня признал. И громко заявил: «Сколько лет, сколько зим! А ты ваще не изменилась!» Сучка-«фотомодель» окинула меня снисходительно-насмешливым взглядом, а уже вечером на меня посыпались звонки от наших общих знакомых. «Ты знаешь, Антон беспокоится, что расставшись с ним, ты начала пить…» Так вот, даже тогда я была сказочно хороша по сравнению с тем, что каждое утро являло мне проклятое зеркало.
— Не слушай их, — обнял меня Фридхельм.
— Против правды не поспоришь, — я привычно отстранилась.
Его разве не смущает, что я сейчас выгляжу как помойная кошка? Действительно такая сильная любовь? Я конечно слышала все эти красивые слова, что любят не за внешность и бла-бла-бла, но, блин, даже меня бесит этот духан сто лет не стиранной одежды и скажем так естественные запахи тела. Как он может как ни в чём ни бывало жаться ко мне, целовать, утыкаться носом в макушку? Это было приятно на физическом уровне, но расслабиться полностью не получалось. Я свято верила в постулат, что мужчины любят глазами. Меня бросали, даже когда я была ухоженной красоткой, как я могу верить в неземную любовь сейчас, когда выгляжу зачуханной бомжихой?
— Не смотри в зеркало, — он повернул меня к себе. — Смотри в мои глаза. Я вижу не это, — он нежно провёл пальцем по моим векам, подразумевая нездоровую синеву. — И не это, — пригладил выбившиеся пряди волос. — Я вижу красоту твоей души. Если ты помнишь, я полюбил тебя, ещё не зная, что ты девушка. Поверь, я влюбился в Карла не из-за внешности.
Я могла внутренне сколько угодно дёргаться и бунтовать от этих слов. Делать это было труднее и труднее, когда Фридхельм касался меня, обжигал дыханием бегущую мурашками шею. Было сложно привести себя в нужное состояние боевой готовности к новому побегу, пытаться дальше планировать свою жизнь, чувствуя, как он понемногу вытесняет все мои мысли и чувства, заполняя собой.
Следующей проблемой, которую я хотела как-то решить был всё-таки вопрос гигиены. Я не собираюсь ждать до весны, чтобы нормально помыться. К тому же есть риск подхватить чесотку или вшей, если жить в грязи таким колхозом. Каждый раз, как кто-то из парней начинал чесаться, казалось, что по мне тоже пешком разгуливает всякая живность. Баньку построить это, конечно, сейчас из области фантастики. Я напрягла память, пытаясь вспомнить всё, что когда-то видела и читала на эту тему. Вроде как наши кое-что придумали. Примитивная душевая в переделанной для этих целей грузовой машине. Кажется, нужно как-то пристроить туда печку, ну и озаботиться где взять столько воды. Продумав более-менее техническую сторону сей конструкции, я решила озадачить её исполнением нашего лейтенанта. — Ты понимаешь, что с нами будет к концу зимы? Реально же сожрут блохи, которые между прочим разносчики тифа и прочей гадости.
— Ты думаешь, я не хочу нормально вымыться? — раздражённо ответил Вильгельм. — Но как ты себе это представляешь?
— Если осталась хотя бы одна грузовая машина, можно впихнуть туда буржуйку, верх накрыть брезентом. В баки из-под бензина набрать снега, в жаре он быстро растает. Если сильно захотеть, можно и в космос полететь, — Вилли ответил скептической улыбкой, но не на ту напал. — Хотя бы предложите мою идею гауптману.
— Ты же не отстанешь, да? — вздохнул он.
— Не отстану, — согласилась я. — Буду каждый день рассказывать в подробностях, как это мерзко, когда мелкие паразиты сосут из тебя кровь. А чесоточный клещ вообще живёт под кожей. Только представь, как он прогрызает в ней ходы…
— Замолчи, — страдальчески скривился Винтер.
Ну надо же какой впечатлительный. Небось ни одного бомжа в жизни не видел. Не то что я. Частенько приходилось на рынке отбиваться от цыганок сомнительной чистоты, которые рвались погадать.
— Я подумаю, что можно сделать.
Бо-о-оже, никогда я ещё так не радовалась обычной канистре горячей воды. Я настолько достала Вильгельма, что он рискнул обсудить с
