Читаем без скачивания Спираль времени. Гость из бездны - Георгий Мартынов

Эти условия были непривычны и удивительны для Волгина.

Они жили вдвоем, а когда Мунций улетал, иногда на несколько дней, Волгин оставался совершенно один.

Окруженный густым садом, где росли деревья самых разнообразных пород, собранных, казалось, со всех концов света, дом был невелик по размерам. В нем было пять комнат — две спальни, кабинет, столовая и туалетная, где стояли гимнастические аппараты и небольшой прибор для волнового облучения, которому Волгин, по требованию Люция, подвергался два раза в день — утром и перед сном. Но и такая квартира, по понятиям Волгина, не могла уходиться в порядке без участия людей. Но ни Мунцию, ни ему самому никогда не приходилось об этом думать. В доме всегда было удивительно чисто. При постоянно открытых окнах — нигде ни пылинки. Время от времени Волгин замечал, что полы в доме выглядели только что вымытыми, но как и когда это делалось, он ни разу не видел. То лес самое происходило с полом террасы и даже со стенами дома. Дорожки сада всегда были аккуратно подметены, а кусты и деревья политы.

На вопрос Волгина Мунций ответил, что все это делается автоматически, специальными машинами.

— Но почему их не видно? — спросил Волгин.

— А зачем? Они делают свое дело, не беспокоя людей.

— Под чьим управлением?

— Механизмами-уборщиками каждого дома, — ответил Мунций, — управляет один главный аппарат. Впрочем, не только дома, но и каждого населенного пункта, каждого города. Такие главные аппараты установлены всюду, по всей Земле. Их задача — следить за порядком. Они связаны с рядом подчиненных им машин, которые, получая командный сигнал, выполняют все нужные работы старательно и аккуратно.

Однажды Волгину удалось увидеть “садовника”. Проснувшись раньше обычного, он вышел на террасу. Среди деревьев сада двигалось что-то неопределенное и, как показалось Волгину, прозрачное. Это “что-то” быстро исчезло и больше не появлялось. Обойдя весь сад, Волгин так и не выяснил, куда скрылся загадочный механизм.

Расспрашивать Мунция более подробно Волгин не хотел. Он боялся, что не сможет еще понять принцип устройства “уборщика”.

“Все в свое время, — подумал он. — Сперва надо овладеть основными знаниями, а затем уже знакомиться со всем более основательно, не рискуя вызвать улыбку своим невежеством”.

Приняв такое решение, Волгин встречал все новое, что появлялось перед ним, с внешней невозмутимостью. Он почти никогда не спрашивал, что, как и почему, а только внимательно наблюдал и запоминал, чтобы спросить потом.

Они завтракали, обедали и ужинали дома. Мунций каждый вечер спрашивал Волгина, что он хочет получить на следующий день, и ни разу не было случая, чтобы заказанное блюдо не появилось на их столе.

Откуда брались блюда, куда исчезала грязная посуда, кто и как сервировал стол, а затем убирал его, Волгин не знал.

Все, что было заказано, подавалось сразу. И пока они ели первое блюдо, второе не остывало — сосуды всегда оставались горячими.

Несколько раз Волгин делал попытки застать “официантов” за работой, но ни разу не добился успеха. Если он находился в столовой, стол не накрывался, если он намеренно задерживался после еды, никто не убирал со стола.

То же самое происходило и с уборкой комнат. Никак не удавалось увидеть упорно скрывавшиеся машины. Постель приводилась в порядок в его отсутствие, а вечером Волгин заставал се приготовленной ко сну.

Иногда верхняя одежда куда-то исчезала, и вместо нее появлялась новая, того же покроя. Мунций был здесь ни при чем — за одеждой и бельем следили опять-таки автоматы.

Мунций заметил попытки Волгина и сказал ему:

— Не пытайтесь увидеть работу механизмов, из этого все равно ничего не выйдет. Главный аппарат не даст сигнала, если в помещении, где должна быть произведена работа, кто-нибудь находится. Вы, конечно, можете поймать момент и застать их, так сказать, врасплох. Но в этом случае они тотчас же скроются. Это сделано из соображений безопасности. Ведь механизмы не думают и не рассуждают. Они работают вслепую, не обращая внимания ни на что. Неосторожность может привести к ушибам и даже увечьям, особенно, если в доме есть дети. Если вам так хочется увидеть, то надо выключить контрольный прибор, а я не знаю, как это делается. Придется вызвать механика.

— Нет, — ответил Волгин. — Пока не надо никого вызывать Я могу подождать.

Когда Мунций находился в отъезде, Волгин не давал никаких заказов и ел то, что находил на столе. Но он скоро заметил, что подаваемые ему блюда именно те, которые он раньше чаще всего заказывал. Кто-то или что-то запомнило его вкус.

Дом был по горло насыщен техникой, создающей максимальный комфорт его обитателям. Все делалось само собой, и делалось именно так, как нужно. Создавалось впечатление, что невидимые автоматы внимательно и заботливо следят за людьми, знают их желания и даже слышат их мысли.

Волгина долго поражал “фокус” с освещением комнат. Источников света нигде не было видно, светились стены и потолки Но сила их света целиком зависела от желания человека. Стоило только подумать, что в комнате недостаточно светло, как тотчас же свет становился ярче. Стоило пожелать темноты, и стены “потухали”.

Двери открывались сами собой, когда кто-нибудь подходил к ним, и сами собой закрывались за человеком. Но если почему-либо следовало оставить дверь открытой, то именно так и происходило — невидимые механизмы точно “угадывали” намерения своих хозяев. При умывании вода появлялась словно по волшебству и переставала течь, когда человек больше не нуждался в ней.

В кабинете Мунция стояло несколько совершенно прозрачных, почти неразличимых глазом, шкафов с книгами. Волгин знал, что эта “роскошь” является не правилом, а исключением. Обычно книг не держали в доме, их можно было получить в любой момент из многочисленных книгохранилищ. Но Мунций по роду своей деятельности нуждался в личной библиотеке. Тут было много хорошо знакомых Волгину книг в обычных переплетах, но находились и другие, непривычные и странные для него — маленькие металлические трубочки, сантиметров восьми длиной. На каждой из них стояло название и очень редко имя автора.

В углу кабинета на небольшом столике помещался аппарат, сделанный из чего-то вроде горного хрусталя и пластмассы. Книга-трубка вставлялась в специальное отверстие этого аппарата; поворачивалась крохотная рукоятка, и чистый красивый голос начинал читать книгу. Громкость и скорость чтения регулировались той же рукояткой.

Помимо текста, в трубке заключалось еще и изображение — книга была “иллюстрирована”. При желании “читающий” мог не только слушать, но и следить за текстом по движущимся на стенке аппарата “живым” иллюстрациям, подобно тому, как в двадцатом веке люди смотрели кинофильмы на экране телевизора.