Читаем без скачивания Спираль времени. Гость из бездны - Георгий Мартынов

Помимо текста, в трубке заключалось еще и изображение — книга была “иллюстрирована”. При желании “читающий” мог не только слушать, но и следить за текстом по движущимся на стенке аппарата “живым” иллюстрациям, подобно тому, как в двадцатом веке люди смотрели кинофильмы на экране телевизора.

Каким образом удавалось вместить в восьмисантиметровую трубочку довольно объемистую книгу и относящийся к ней “фильм”, Волгин не мог понять.

Он часто пользовался этими трубочками при своих занятиях и скоро привык к ним. Техника чуждого ему мира становилась понятнее, если он не только читал о ней, но и видел воочию машины и аппараты.

Тем же способом он ознакомился со многими городами, описание которых нашел в библиотеке Мунция, видел новый транспорт и даже “совершил” полет на Луну, с огромным интересом “прочтя” описание какой-то научной экспедиции на спутник Земли. В этой экспедиции участвовал сам Мунций, и Волгин мог видеть его за работой.

Тут же, в кабинете, помещался аппарат, который назывался “телеофом”; это был отдаленный потомок телефона.

Во всем доме не было ковров, портьер и тому подобного — люди избегали создавать скопища пыли, которые затруднили бы работу убирающих машин, — но в одном из углов кабинета лежал ковер или что-то очень похожее на него. На нем стояло кресло, а на стене помещался маленький диск с концентрически расположенными цифрами.

Действие аппарата было настолько поразительным и непонятным, что Волгин, несмотря на четыре прошедших месяца, так и не мог вполне привыкнуть к нему и каждый раз испытывал волнение, собираясь воспользоваться этим “телефоном”.

Внешне все выглядело просто. Он садился в кресло (пользоваться телеофом стоя было нельзя) и, нажимая по очереди на цифры, набирал личный номер Люция. Ни с кем, кроме своего “отца”, Волгин не соединялся. Проходило некоторое время — и в центре диска вспыхивала зеленая точка. Это означало, что Люций услышал вызов, подошел к аппарату и сел в такое же кресло у себя дома. Тогда нужно было нажать на зеленую точку.

Каждый раз Волгин усилием воли заставлял себя выполнить это последнее действие. То, что происходило затем, казалось ему чем-то вроде галлюцинации.

Как только он нажимал на зеленую точку, в двух шагах, на другом конце “ковра”, появлялось второе кресло и сидящий в нем Люций.

Они могли разговаривать совершенно так же, как если бы находились действительно в одной комнате, а не в тысячах километров друг от друга. Даже звук голоса Люция исходил от того места, где Волгин видел его губы.

Изображение было так реально и плотно, что предметы, находящиеся за призраком, заслонялись им.

— Встань! — сказал Люций во время их первого разговора по телеофу. — Пройди вперед, и ты убедишься, что плотность изображения только кажущаяся. Как только ты встанешь с кресла, перестану видеть тебя, но ты по-прежнему будешь видеть меня. Смелее!

Волгин встал и сделал так, как советовал Люций. Он прошел сквозь кресло и сквозь человека, сидящего в нем. Оглянувшись, он не увидел ни того ни другого. Но, когда он вернулся на свое место, изображение снова появилось.

— Мне трудно воспринимать такие вещи, — сказал Волгин. — Я их совершенно не понимаю.

— В этом нет ничего удивительного, — ответил Люций. — Сделать такой скачок во времени, какой выпал на твою долю, это не пустяк. Но придет время, и ты перестанешь удивляться.

— Придет ли? — вздыхал Волгин.

Если вызов исходил от самого Люция, Волгин узнавал об этом по тихому мелодичному звону, который раздавался во всех комнатах дома и на террасе. Тогда нужно было только подойти к телеофу и сесть в кресло. Изображение собеседника появлялось сразу, и Волгин отлично знал, что там, где находился Люций, в этот самый момент появлялся и он — Волгин.

Много раз разговаривали они таким образом, но Волгин все еще не мог привыкнуть к телеофу и относиться к нему спокойно.

Говорить можно было с любым человеком, где бы он ни находился на Земле. И изображение каждого вызываемого к разговору послушно появлялось в любом доме. Подобная радиокинотсхника была недоступна пониманию Волгина.

Телеоф прочно вошел в быт уже несколько веков тому назад. Люди так привыкли к нему, что не могли себе представить возможности обходиться без него. Отсюда возникло и привилось странное выражение, которое Волгин слышал часто: “видеться в натуре”. Это означало, что люди увидят друг друга не по телеофу.

Стационарными установками телеофа пользовались только в домах. К ним прибегали тогда, когда хотели видеть своего собеседника. Если же разговор был недолгий и происходил вне дома, к услугам людей находился карманный аппарат, называвшийся также телеофом, но действовавший иначе. Он представлял собой небольшую плоскую коробку, легко умещавшуюся в кармане. Коробка не открывалась, и на ней не было ни отверстий, ни кнопок.

Каждый человек в мире имел свой личный номер, закреплявшийся за ним с момента рождения и до смерти. Например, Люций ел номер 8889-Л-ЗЗ, Мунций — 1637-М-2. Первые четыре цифры назывались “индексом”, а находящиеся за буквой имени — “номером”. Сам Волгин получил свой личный номер в первый же день пребывания в доме Мунция. В виде исключения, а может быть, и для того, чтобы подчеркнуть необычность владельца, его номер не имел индекса и был двузначным — Д-1.

Для вызова нужного человека достаточно было вынуть телеоф из кармана и назвать номер. Сигналом вызова служил звук, похожий на гудение зуммера. При разговоре аппарат находился в рук и, чтобы слышать, его не надо было прикладывать к уху. Кроме нужного разговора, никакие другие слышны не были, так как каждый номер имел свою строго определенную длину волны.

В своем теперешнем виде карманный телеоф появился совсем недавно. Всего десять лет тому назад он имел, подобно стационарному, циферблат, и для вызова приходилось нажимать кнопки.

Когда Волгин спросил, кто усовершенствовал телеоф, ни Мунций, ни Люций не смогли ему ответить, они этого сами не знали. Подобные “мелкие” усовершенствования постоянно происходили везде и всюду, и авторы их не считали нужным объявлять свое имя. Патентов, конечно, не существовало.

Крохотный “радиотелефон” вызывал чувство восхищения своим совершенством Он был вечен. От рождения до смерти он верно служил человеку, часто переходя от умершего к друзьям или родственникам, пожелавшим иметь его как память о прежнем владельце. При утере или случайной порче карманный телеоф легко было заменить другим в ближайшем складе, где дежурный механик в несколько минут настраивал выбранный экземпляр на нужный номер, если новый владелец не мог этого сделать сам.