эшафота. Мастер и рабочие приезжают в извозчичьих экипажах.
Когда все окажутся в сборе, начинается зловещая и тайная работа, которую не должны слышать и видеть даже живущие по соседству.
Прежде всего работники вкапывают в землю четыре толстых столба, поддерживающих весь эшафот; затем, вкопав между ними несколько маленьких столбиков и уложив поперечины, они прибивают к ним доски, обагренные кровью не одного казненного. Это помост, к нему пристраиваются ступени; доски и ступени покрываются черным сукном. Эшафот готов. Сверху на него устанавливается старая темно-красная машина, называемая гильотиной. Она состоит из двух высоких толстых брусьев, внизу соединенных собственно плахой, а вверху перекладиной; сооружение это напоминает грубо сделанную раму, стоящую строго отвесно на короткой своей стороне.
В обоих брусьях проделаны пазы; по ним падает нож, очень тяжелый, широкий и острый, формой своей напоминающий прямоугольник с одной скошенной стороной, остро заточенной; ею и перерубается шея. Деревянным засовом нож крепится в пазу и у верхней поперечины почти незаметен.
Палач нажимает на планку, та отодвигает засов, нож падает на плаху и разом отделяет голову от шеи.
Голова падает в корзину; палач поднимает ее за волосы и показывает толпе, а работники тем временем уже подставили под эшафот сосуды, куда стекает кровь казненного.
Площадь Ла-Рокет, где воздвигается эшафот, просторна и может вместить тысяч двадцать зрителей.
Народ собирается с раннего утра, чтобы занять место поудобней, а к моменту казни все окна, балконы и крыши домов заняты любопытными…
Эшафот, подобный тому, о котором мы рассказывали, воздвигался на площади Ла-Рокет в ночь накануне прибытия в Париж Эбергарда и Жозефины. Предназначался он… для Фукса.
Этот хитрый, ловкий и опытный преступник попал, наконец, в руки правосудия, и история его наделала много шума.
Рыжему Эде удалось скрыться, и это обстоятельство вселяло в Фукса надежду, что товарищ освободит его.
Теперь узнаем, каким образом захватили Фукса.
Беглые каторжники убили, как мы помним, двух путешественников, чтобы завладеть их платьями. Родственнику одного из убитых, некоему Люсьену Авантье, удалось разыскать их могилы, он настоял, чтобы трупы погребенных были освидетельствованы, и пришел к выводу, что то были трупы не каторжников, а путешественников.
Полиция держала это открытие в тайне; преступники, несомненно осевшие в Париже, не должны были знать, что их разыскивают, тем более что со времени их побега прошло уже несколько лет.
Люсьен Авантье, молодой решительный француз, поклялся, что не успокоится до тех пор, пока не разыщет подлых убийц.
Префект, к которому он обратился за содействием, обнадежил его, сказав, что преступников наверняка удастся найти, потому что они почувствовали себя в полной безопасности и, осмелев, перестали принимать меры предосторожности.
Внешность преступников была известна, как и то, что живут они по паспортам убитых путешественников. Стали перелистывать все книги, куда записывались приезжие. Люсьен был неутомим и пообещал щедрое вознаграждение чиновникам, производящим следствие, если они нападут на верный след.
Розыск этот производился в то время, когда Эбергард отправился в Бургос за Маргаритой.
Работа, предпринятая отважным молодым французом и полицейскими чиновниками, была трудоемка и кропотлива. Несколько раз находили они в записях имена убитых с указанием адреса. И каждый раз, входя в означенный дом, чтобы арестовать преступников, они уходили ни с чем: оказывалось, что интересующие их лица съехали неизвестно куда.
Наконец полицейские застигли в одном подозрительном доме пожилого человека с рыжей с проседью бородой и второго, помоложе; они устроили там дикую оргию с развратными женщинами. Когда они стали сопротивляться полиции, их силой потащили в Мазас.
Но там выяснилось, что задержанные – вовсе другие люди, хотя тоже преступники. Их тотчас же отправили в тюрьму.
После долгих розысков Люсьен узнал, что возле монастыря Святого Антония, в той части города, которая пользуется дурной славой, часто можно видеть двух человек. По всей вероятности, это злоумышленники, говорила работница, натолкнувшая Люсьена на этот след, потому что они появляются там только поздним вечером или ночью.
Много подобных сообщений выводили молодого француза на ложный след, но он был неутомим и проверял каждое.
Он попросил описать ему наружность двух таинственных посетителей монастыря; описание это вполне соответствовало приметам беглых каторжников, сообщенным ему в полиции.
По словам работницы, один из них (Фукс) пожилой, небольшого роста, волосы и борода с проседью, глаза злые и беспокойные, а говорит по-французски и по-немецки.
Товарищ его (Рыжий Эде) моложе; он худощав и внешностью вовсе не напоминает преступника. Бороды он не носит, волосы его разделены пробором посреди головы, как у всех парижских франтов, ногти длинные и ухоженные.
Оба хорошо, даже изысканно одеты и своим поведением не вызывают никаких подозрений, кроме таинственных ночных посещений монастыря, где, как утверждает молва, творятся темные дела.
Когда Люсьен Авантье сообщил эти сведения полицейским чиновникам, ответом ему были гримасы неудовольствия: слежка за монастырем представлялась делом очень непростым.
Не нашел он поддержки и у префекта.
– Вторгаться в монастырь мы не можем, – дружески объяснял он. – Полиции не дано такого права.
– Но если в монастыре скрываются преступники? – воскликнул Люсьен.
– Даже в этом случае мы не можем нарушить святость и спокойствие обители, поверьте мне, сударь. Императрица – покровительница всех монастырей, и если…
– А, теперь я понимаю! Но в таком случае мы можем окружить монастырь, и если вы дадите мне несколько человек, мы сделаем это сегодня же вечером.
– Я дам вам людей, но прошу вас – никаких попыток проникнуть в монастырь; мне не хотелось бы иметь из-за вас неприятности.
– Обещаю вам, господин префект, что покой святой обители мы не нарушим.
– Хорошо, я вам верю. Сегодня вечером вы найдете близ улицы Святого Антония десять полицейских. Мы не меньше вашего заинтересованы в поимке этих опасных преступников, поэтому, господин Авантье, вполне можете рассчитывать на нашу помощь.
Молодой француз вышел от префекта исполненный надежды и с нетерпением принялся ожидать вечера.
Когда стемнело, он вооружился револьвером и отправился в квартал Святого Антония.
Но напрасно ждал он полицейских, их не было. Авантье подумал, не сбегать ли за ними в участок, но это было рискованно: преступники могли заподозрить неладное и скрыться.
Решив полагаться только на свои силы, Люсьен отправился поближе к монастырю и стал караулить ворота и прилегающую часть улицы.
Смелый юноша ждал не напрасно; около полуночи он увидел две фигуры, закутанные в плащи.
Люсьен был один, но, несмотря на это, он преградил дорогу этим двум людям, спешившим по направлению к монастырю.
– Фукс! – воскликнул он громко и решительно. – Господин Ренар!
Это действительно были Фукс и Эдуард.
Они опешили от неожиданности, подумав, что встретили кого-нибудь из
