Вскоре они наткнулись на разъезд, выставленный старым Монтекки. Командовал Бенвенито, жених сестры Марьотто. Луиджи пожелал присоединиться, однако Антонио ему не позволил. Поэтому они только обменялись новостями с дозорными и поехали своей дорогой.
— Почему мы не остались с ними? — не выдержал Луиджи.
— Потому, что мы сами найдем ребенка, — отвечал Антонио. — И ни с кем не будем делить славу.
— Ты хочешь сказать: мы не будем делить славу с Монтекки.
— Ни с кем, — повторил Антонио. — Впрочем, можешь не участвовать. Нам обоим легче станет. Я тебя отпускаю.
Луиджи взбесился при напоминании о том, что его младший брат из них двоих главный.
— Отлично! — Он пришпорил коня и поскакал вперед только грязь из-под копыт летела. Антонио остался один.
Он рад был отделаться от Луиджи — брат следил за ним, не упускал случая задеть острым словцом. Отчасти из-за Луиджи Антонио разразился идиотским вызовом на дуэль. Антонио уже раскаивался в своей горячности. Да, действительно, смерть Марьотто стала бы бальзамом для его уязвленной гордости; в то же время Антонио понимал, что не сможет заставить Джулию полюбить себя. Нет, Джулия, идеальная, восхитительная, обожаемая Джулия никогда его не полюбит.
Впрочем, если уж быть честным, хотя бы перед самим собой, дело не столько в девушке, сколько в Мари. В его лучшем друге. Разве найдешь такого друга среди сводников да бражников, с которыми Антонио якшался последние два года? Предательство Мари нанесло ему глубокую, незаживающую рану. Антонио думал, что дружба, зародившаяся и окрепшая в один день, продлится всю жизнь. Он ошибся. Это ли не повод убить Мари?
Сегодня утром, в бою, Антонио дважды подвергался смертельной опасности. И оба раза именно Мари отражал неминуемый удар. Антонио отплатил бывшему другу тою же монетой — прикрыл его сбоку, когда Мари сражался с падуанскими копейщиками. На секунду Антонио показалось, что вражде конец, что теперь все будет как раньше.
Но вызов был брошен, и Антонио не мог отказаться от него, разве что опозорившись перед друзьями и отцом. И все из-за подонка Луиджи. Антонио яростно пришпорил коня и поскакал вперед.
Гаргано Монтекки вел отряд лесом. Они наткнулись на людей Бенвенито.
— Мы видели братьев Капуллетто, они сказали, что на дороге от усадьбы до Сан-Бонифачо уже выставлены разъезды.
Гаргано кивнул.
— Тогда возьми четверых и прочеши холм с другой стороны. Поищи отряд Марьотто. Он хорошо знает здешние места. Тут полно пещер, где мог спрятаться похититель.
Бенвенито собрался ехать, но Гаргано положил руку ему на плечо.
— Будь осторожен, сынок. Почаще оглядывайся. Мы выиграли битву; будет очень больно потерять тебя теперь, когда ты уже почти член семьи.
Бенвенито поклонился будущему тестю, кликнул людей. Они взглянули на своего синьора, тот кивнул. Гаргано, убедившись, что близкие его живы, вернулся к поискам малолетних наследников Кангранде и Баилардино.
Пьетро вот уже четверть часа следовал за Меркурио, и нервы у него были на пределе. Он продирался сквозь густой кустарник. Каждую секунду юноша готов был услышать звон тетивы и приглушенный дождем свист стрелы, стремящейся найти приют у него меж ребер. Пьетро вымок до нитки; ему хотелось лечь и проспать как минимум год. Рукавицы, казалось, окаменели и приняли форму рукояти меча и опоры костыля соответственно. Правая нога превратилась в твердый, негнущийся, грозящий в любой момент сломаться отросток, затруднявший каждый шаг.
Меркурио обогнул участок земли, и Пьетро увидел, что это старая охотничья ловушка. Нет, пожалуй, для охотничьей она слишком велика. Яму покрывали ветки и мох. Надо быть вдвое осторожнее.
Лес был смешанный. Некоторые деревья высились, как колокольни, и защищали от дождя. Другие превышали рост Пьетро едва ли в два раза, кололи тонкими иголками в лицо, заставляя морщиться. Вокруг них часто попадались густые кустарники в половину человеческого роста. Этих-то кустарников Пьетро боялся больше всего — там вполне мог скрываться похититель.
Меркурио продолжал путь. Впереди возник холм с огромными валунами на склонах. На вершине холма, над самыми крупным валуном, возвышалось дерево с блестящими от дождя листьями. Пьетро уже прошел мимо, как вдруг увидел, что сучок на дереве сломан и держится только за счет полоски коры. Здесь был Патино. Но как давно? Дождь смыл все следы, превратил их в грязное месиво. Пьетро пригляделся и заметил, что сучок сухой на сломе. Значит, Патино прошел совсем недавно.
Меркурио растерянно водил носом, и Пьетро решил, что пес потерял след. Это подозрение повлекло за собой следующее: если Кангранде станет искать Пьетро с собаками, смогут ли они взять след после такого дождя, да еще учитывая, что Пьетро трижды пересекал реку?
Пьетро раздирали противоречия. Он думал о бедняжке Детто. Если с Пьетро что-нибудь случится, Детто, пожалуй, никогда не найдут. Один голос твердил ему, что нужно срочно повернуть назад и отвезти Детто в безопасное место. А потом можно прийти сюда с людьми Кангранде и схватить мерзавца.
Но если Патино уйдет и заберет с собой Ческо, Пьетро никогда себе этого не простит. Он окинул взглядом холм. Подняться на вершину будет нелегко. Трава мокрая, скользкая, камни ненадежные. Пьетро решился; он глубоко вздохнул и ловчее перехватил костыль.
Он успел сделать несколько шагов вверх по склону, когда обнаружил, что Меркурио нет рядом. Оглянувшись, Пьетро увидел, что пес обнюхивает землю вокруг огромного валуна. Затем заметил следы копыт на сухой земле, прикрытой от дождя нависающей скалой. При ближайшем рассмотрении обнаружился провал в земле, достаточно широкий, чтобы могла пройти лошадь.
Пещера. Наверно, в таких пещерах предки Марьотто прятали от разъяренных соседей краденых коней.
«Хитрая бестия».
Патино решил спрятать сына Скалигера прямо под носом у отца, на землях Монтекки.
Пьетро все еще не знал, на что решиться, когда услышал благословенный звук — стук копыт. И это был не Патино, о нет. Пьетро решил не кричать, а просто показаться.
На плаще всадника красовался герб Бонавентуры. Увидев Пьетро, рыцарь закричал, но Пьетро знаком призвал его к молчанию и поманил к себе.
— Ты — Алагьери? — спросил молодой человек.
Это был не Петруччо, нет. Никакого сходства. Однако лицо рыцаря показалось Пьетро знакомым, и он рискнул угадать его имя.
— А ты — Фердинандо? Тише. Он где-то здесь.
Фердинандо кивнул и хотел спешиться. Пьетро жестом велел ему оставаться в седле и быстро изложил новости.
