Тем временем клуб любителей Лужкова, оккупировавший московские телевидение радовал жителей столицы байками о том, что Лужков в течение рабочего дня озабочен одной мечтой — отправиться домой и вымыть своих дочек. И невдомек «лужколюбам», что эту байку Лужков рассказал сам про себя несколько лет назад. За это время дочки, поди, выросли.
Другой довод, звучащий как одобрение, — о стабильности команды Лужкова. Оно и понятно. Старые номенклатурные связи, полученные еще в период борьбы за коммунизм, обязывают мэра и сегодня. Отсюда и вывод: коммунисты нам не угрожают, они нами правят.
На единственной пресс-конференции конкурентов Лужкова, показанной по телевидению, Александр Краснов назвал и мэра, и президента ворами. Краснов был бы полностью прав, если бы уточнил, что речь идет не о примитивных кражах, а о наглом разбойном казнокрадстве, производимом не глазах у равнодушной публики. И казнокрадство это — не стыдливое влезание в карман государству, а нахрапистое, с сознанием своей правоты растаскивание страны многолюдной шайкой.
Такого рода воровство можно сравнить с одним экспериментом, показанным по телевидению. На заполненной людьми остановке автобуса здоровый детина не скрываясь открывал сумочку зазевавшейся дамы, вынимал оттуда бумажник, прятал его в свой карман и спокойно удалялся. Скрытая камера запечатлевает реакцию окружающих. В единственном случае «вора» хватают за шиворот. В остальных вариантах окружающие после паузы изумления толчками «оживляют» зазевавшуюся даму, направляя ее в сторону «вора» — догоняй, мол, защищай свою собственность. Вот так и к расхищению казны относятся — догоняй, мол, ментошка, со своей дубинкой вон ту банду, что до зубов вооружена и только что банк грабанула.
Краснову заявить о воровстве позволил, по всей видимости, также тот факт, что на кандидатский счет Лужкова средства были перечислены городскими бюджетными организациями — департаментом строительства, Главснабом и Мостепло. Сумма перечисления составила 126,5 млн. рублей ("Сегодня" 14.06.96). Пролужковские журналисты, отговорились тем, что эти суммы выплачены вовсе не из бюджета, а из внебюджетных фондов. Нам же остается только добавить, что внебюджетные фонды как раз и стали с 1992 года основным инструментом чиновничьего воровства, ибо наполнялись, как и бюджет, из карманов москвичей, а растрачивались бесконтрольно и в интересах бюрократии.
Мы добавим к этому еще и премию в 100.000 $, которую Лужкову вручила подставная фирма, созданная, видать, именно для того, чтобы провести конкурс "Мэр России — 95" и обеспечить в конкурсе победу московскому мэру. К кругленькой сумме прибавили еще и золотого болвана — символ, напоминающий золотого тельца, которому поклоняется московское чиновничество и ворье всех оттенков.
К растратам Лужкова можно отнести и 85 млн. рублей, потраченных для рассылки писем молодым избирателям. Но это траты только на конверты. Еще пришлось задействовать базу данных спецслужб, которая давала возможность обратиться к каждому по имени и отчеству. Ну а Ельцин тем же макаром рассылал открытки ветеранам и пенсионерам, давно забывшим уважительное отношение к себе. Сердца этих людей на минуту растаяли, и они поплелись голосовать за Ельцина. Наутро, разумеется, болела голова, а в душе оставался привкус предательства.
В период выборов Москву увешали плакатами "Москва свой выбор сделала", на которой Ельцин и Лужков пожимают друг другу руки. Стоимость плаката оценивается примерно в 1000$, стоимость аренды рекламного столба на месяц — примерно во столько же. Несколько тысяч плакатов по Москве дали рекламный эффект на миллионы долларов. Откуда такие деньги в разграбленной стране?!
Феодалы проводят выборы (А.Краснов. Мысли вслух.)
Выборы 1990 года были проведены без давления денежных мешков, без информационных кампаний. Все дальнейшие выборы не носили характера свободных выборов.
Первые выборы президента РФ и мэра Москвы были объявлены таким образом, что срок для агитации был всего две недели. Это теперь всем понятно, в результате отсутствуют равные условия для кандидатов.
Потом была история с блокадой выборов после того, как Попов ушел со своего поста, а Лужков противозаконно воссел на его место. Финансирование выборов, объявленных Моссоветом, было пережато Лужковым, которому помогали бюрократы российского уровня.
Я тогда, в 1993 все имеющиеся ресурсы пускал на то, чтобы выборы состоялись, чтобы создавалась иллюзия, что предвыборная агитация уже покатилась. Цель была не выиграть на этих выборах, хотя я был все-таки сравнимой величиной рядом с Лужковым — я мог бодаться с ним, по крайней мере, в области информационных ресурсов. Главное, что сам Лужков эти выборы тогда не выиграл бы. Поэтому и заблокировал их.
Потом вообще равных выборов не было. Даже по тиражам собственных деклараций. Полностью равенства быть не может, поскольку разнятся индивидуальные способности, да и невозможно полностью проконтролировать использование средств на избирательную кампанию. Но когда официально созданы такие условия, при которых один вкладывает в выборы сотни миллионов долларов неконтролируемых денег, а остальные не обладают даже сотой частью финансирования и информационных ресурсов фаворита, то это не выборы, это имитация — киношная показуха.
У Лужкова были тысячи качественных плакатов по всей Москве, масса скрытой и прямой рекламы по центральному телевидению. Среди кандидатов в мэры только у Лужкова была возможность за последние три года потратить порядка 100 млн. долларов на создание своего имиджа. А все, что дали в 1996 сделать за счет избирательной комиссии мне — это десятиминутная передача по кабельному телевидению, которое смотрит ничтожная часть населения, да крохотная публикация в газете типа “Экстра-М”, которая вышла уже после того, как выборы состоялись.
Выборы — это процедура с соблюдением правил равноправной конкуренции. Поэтому настоящих выборов мэра у нас не было.
Киношность выборов мэра в 1996 была во всем — привлечение каких-то актерских шутов, театральных паяцев, деятелей культуры, концерты на Красной площади… Никакого разговора по существу просто не было. Конкуренция по поводу того, кто громче крикнет! Я этих выборов, их результатов не признаю.
Зюганов здорово просчитался, когда признал итоги президентских выборов. Он мог бы сказать: “В этих виртуальных выборах, выдуманных под Ельцина, выиграл тот, кто был записан в победители по сценарию. В реальности были не выборы, а имитация, кино про выборы с заранее известным финалом.”
Если из Дома правительства выносят коробку с полумиллионом баксов, ясно, что это не основная касса выборов. Ясно, что эти деньги ни в какие легальные фонды не лезут, ясно, что это деньги беззаконные. Это даже хуже, чем если бы эти деньги были просто украдены из бюджета. Ведь если они внебюджетные, то кто-то получил приличные льготы, чтобы освободить их от контроля, а значит, немалую часть оставил для себя. То есть, бюджет пострадал еще больше, чем от прямого воровства! Уотергейт — смехотворная вещь по сравнению с этим полумиллионом долларов, который таскали туда-сюда.
Больше всего на выборы воздействовали нетематические передачи, к которым больше всего доверия и которые больше всего смотрят. Например, идет сюжет “Пожар в Хабаровске!”. Дают комментарий: “Скорее всего, это зажгли коммунисты, но смелые пожарники ликвидировали опасность и сказали, что все равно проголосуют за Ельцина.” Или сюжет: “Мы с удивлением выяснили, что сторонник Зюганова изнасиловал женщину, а тот, кто его задержал, сказал, что он за Борис-Николаича”.
Я не люблю коммунистов, но изображать, что у них рога, копыта и кровью налитые глаза, а “Ельцин такой молодой и юный — как Гайдар, что шагает впереди” — это не из правил демократических выборов. Подобные выборы в мире никому не нужны. Это пустая трата денег. Лучше просто их сэкономить и объявить пожизненное правление тех, кто сегодня у власти!
В феодальном обществе вообще не может быть выборов. Это просто праздник под названием: “Смотрите как вы все сейчас дружно за меня проголосуете”. Выкатывают бочку вина на площадь и спрашивают: “Кого сегодня будем выкликивать нашим царем?”. Ну конечно нашего князюшку!
От феодализма эта система отличается только тем, что сотовые телефоны появились.
Как уже говорилось, в своей избирательной кампании Лужков использовал "метод паровоза". Плакаты, сделанные совместно, шли за счет избирательной компании его патрона или вовсе за счет бюджетных средств на наглядную агитацию. Остальным кандидатам пришлось довольствоваться дыркой от бублика и рукавами от жилетки. Городская избирательная комиссия (опять же контролируемая Лужковым) не дала кандидатам в мэры ни гроша. Ну а накоплений конкурентов Лужкова не хватило бы, чтобы покрыть даже 1 % тех возможностей, которые задействовал для саморекламы Лужков.
