* * *
Итоги выборов 1996 г. известны. Но многим неизвестно, что подтасовки на выборах не только были, но и носили определяющий характер.
Прямых свидетельств мы не имеем и не собираемся их придумывать. Их и не может быть. Цена таких свидетельств куда больше цены жизни или чести людей, которые могли ими обладать. Мы имеем только косвенные свидетельства.
Первое косвенное свидетельство о массовых подтасовках состоит в том, что в ряде регионов процент голосов, поданных за Зюганова, упал во втором туре по сравнению с первым. Локальное проявление этой закономерности и специфичность регионов, в которых она проявилась (Татарстан, Дагестан и т. п.) чрезвычайно подозрительна. Тем более, что электорат Зюганова очень дисциплинирован и устойчив, а между турами не случалось ничего сверхординарного, что заставило бы зюгановцев, уже участвовавших в первом туре голосования, остаться равнодушными к исходу второго тура. Общая недостача голосов составила здесь более 500 тысяч.
Второе косвенное свидетельство связано с тем, что пополнение электоральной базы Ельцина могло происходить в основном за счет "третей силы" — голосов Лебедя, Явлинского и Федорова. В ряде регионов этот потенциал был подозрительно перекрыт прибавкой голосов за Ельцина. При том, что явка на избирательные участки не только не возросла, но даже немного упала, общее превышение разумной цифры составило более 700 тыс.
Наконец, третье, самое существенное свидетельство. Оно основано на не раз звучавшем предположении аналитиков (в том числе и президентских), что увеличение явки на избирательные участки дает Ельцину дополнительные голоса. Если же построить зависимость прибавки голосов "за Ельцина" от первого ко второму туру выборов от прибавки активности избирателей, то прибавка голосов “за Ельцина” от первого ко второму туру в регионах России происходила практически вне зависимости от явки избирателей. Это противоречит рациональному тезису о том, что повышение явки связано с активизацией достаточно благополучных слоев общества, которые более склонны к сохранению сложившегося положения. Смущает также и резкое повышение числа голосующих в ряде регионов.
Для тех, что считает подтасовки в процессе выборов трудно осуществимой операцией, отметим, что нет ничего проще, чем просто подделать протоколы избирательных комиссий субъектов федерации. Для этого придется задействовать в операцию не более тысячи человек. А то и просто заменить одну компьютерную дискету на другую.
О том, что именно такой способ подтасовки имел место, говорят свидетельства очевидцев, наблюдавших за процедурой передачи документов избирательной кампании. Участковые избирательные комиссии заставляли предоставлять в окружные комиссии незаполненные копии протоколов с подписями членов комиссий и печатями, далее вся схема корректировалась в соответствии с теми «нормами» подтасовки, которые были спущены «сверху» — вот и все.
В данном случае известная сталинская фраза "неважно как голосуют, важно кто подсчитывает голоса" получила в технологии «демократов» новое воплощение "неважно как голосуют, важно кто предъявляет результаты голосования". Считать могут кто угодно и как угодно.
Но дело не только в подтасовке, которая, скорее всего, носила лишь страховочный характер и предполагала гарантированный перевес в 10–15 %. Дело еще и в технологии оболванивания масс и обрубании перспектив для соперников.
Стратегия борьбы за высший государственный пост со стороны команды Ельцина оказалась чрезвычайно эффективной. Без этого надуть тщедушный рейтинг в 6 % было совершенно невозможно.
Как это делалось?
Во-первых, на ранней стадии был снят с дистанции Черномырдин, олицетворявший собой устойчивость власти и опыт хозяйственного и государственного руководства. В результате в лидирующей группе кандидатов Ельцин остался единственным обладателем этих признаков, как бы присвоив себе политический капитал блока "Наш дом…".
Во-вторых, команде Ельцина удалось блокировать Явлинского, который и сам успешно проваливал свою избирательную кампанию неудачными клипами и слабо аргументированными нападками на власть.
В-третьих, в процессе избирательной кампании наиболее удачным образом был разыгран двуполюсный вариант политической интриги, чрезвычайно выгодный для именно для Ельцина. Как мы уже отмечали, избирателям был предложен рациональный мотив поддержки Ельцина, связанный с защитой от бессистемной мести коммунистов и связанной с этим общей нестабильностью. Зюганов фактически подыграл кампании Ельцина, пытаясь выставить себя миротворцем и все время оправдываясь.
В-четвертых, Ельцину удалось создать образ объединителя, перехватив объединительную инициативу у Зюганова. Скажем более, Зюганов просто опоздал со своими инициативами коалиционного правительства, вполне возможными еще в январе-марте 1996. Стратеги КПРФ, находясь под влиянием результатов парламентских выборов, просто не оценили фигуру А.Лебедя.
В действиях команды Зюганова легко распознавалось и желание прикрыть доминирование КПРФ мифом о народно-патриотическом блоке. В таком блоке заметно эффективнее Зюганова мог бы выполнить роль лидера даже аутсайдер президентской гонки олимпийский герой Юрий Власов.
Как и в некоторых спортивных состязаниях, для команды Зюганова сложилась ситуация, в которой ему была бы присуждена только «чистая» победа. Для этого требовался определенный риск, непрерывный "прессинг по всему полю", на который у КПРФ духа не хватило. В команде Ельцина, наоборот, разумный риск присутствовал и приносил дополнительные очки. В целом команда Ельцина чутко уловила перелом в настроении электората, желавшего уже не политических рисков, а стабильности вплоть до контрреформ.
На выборах победила не идеология (программы кандидатов в президенты, как отмечалось многими, были чрезвычайно близки), а технология. Наполовину она была обеспечена раскручиванием невероятной кампании "промывания мозгов", на которую ухнули по разным оценкам от 20 до 30 трлн. рублей. Вторую половину обеспечили прямые подтасовки в ходе выборов. В итоге народ опять надули.
Беда обманутого народа еще и в другом — в повальной политической проституции всех, на кого этот самый народ мог рассчитывать. На этот счет известный «демок» Л.Радзиховский с поразительным бесстыдством писал: "…я сам одним из первых и вполне откровенно сказал — нет-нет, надо срочно "ложиться под власть", деваться некуда. А если в процессе этой работы удалось подмолотить деньжат, да еще постонать от наслаждения — так это замечательно, можно лишь поздравить! И те, кто морщат носы, — они-то и есть фригидные завистники" ("Огонек", № 28, 1996).
Русское горе от столичного ума
Своеобразие Москвы состоит прежде всего в том, что политическое мнение ее населения ни разу за весь период “реформ”, если верить официальным источникам, не совпадало с мнением остальной России. Отчетливо показывают это цифры голосований, порожденные референдумами и выборами.
Спросим себя, вследствие каких обстоятельств могло возникнуть подобное противоречие? Что послужило его источником? Можно ли рассматривать сложившееся различие точек зрения Москвы и России положительным фактором развития или же его продолжение является источником, а может и первопричиной кризиса?
Но сначала приведем некоторые цифры, характеризующие полярность, противоположность политических и экономических ориентаций жителей Москвы с одной стороны и провинциальной России с другой.
Если положительно на вопрос о “сохранение СССР” высказался на референдуме в марте 1991 года 71 % всех избирателей РСФСР, то в отдельно взятой Москве — только 50 %. Большая часть москвичей (если к голосовавшим отрицательно приплюсовать и тех, кого судьба России не интересовала) была убеждена и заинтересована в желательности развала Российского государства. Она фактически состояла в “партии”, которую тогда возглавили Сахаров и Бурбулис, Г.Попов и Ельцин, Старовойтова и другие тому подобные политические экстремисты.
Альянс московского населения с этим политическим лагерем состоялся задолго до событий так называемой перестройки. Те и другие лишь нашли в этом процессе друг друга. Их объединило общее чувство — равнодушие, безразличие или ненависть к России (СССР).
Тогда же решался вопрос о введении поста президента РСФСР — в Москве положительно проголосовало 78 %, в Российской республике в целом — 70 %. Москва со всей определенностью была настроена на активное противостояние не просто надоевшему всем горбачевскому руководству, которое еще совсем недавно она же готова была носить на руках. Своим голосованием столица давала санкцию на уничтожение политического единства. Из чего следует подобный вывод? Из того очевидного факта, что наличие двух президентов и двух правительств в одном городе неизбежно порождало конфликт между ними и должно было рано или поздно завершиться открытым, непримиримым столкновением.
