– Не бойся. Просто ты не поддался – значит, ты такой же, как я. Чужой в этой компании. Да-да, братишка! Понимаешь, сначала все было так хорошо! Ираклий много говорил со мной, и я переменился. Я в Бога начал верить! Я душой как-то чище стал. А теперь я не понимаю его – то ли он колдун, то ли фашист? Эти разговоры его о том, что зло надо убить. Тренировки эти конкретные – он же армию настоящую себе сколачивает! И оргия эта на поляне… Я ведь соврал тебе, что мне смешно было. На самом деле я чуть концы не отдал от страха. Я и так еле-еле от дерьма отмазался. И для чего? Чтобы в новое дерьмо влезть? Не верю я Ирокезу этому ни на грош. Он ведь уже начинает вас науськивать – на уголовников, на нерусских. И эти мальчики и девочки, которых он делает своими бойцами, пойдут за него хоть куда. А их всех поубивают! Это же мафия, Гоша! Разве можно ее трогать? Поверь мне, я всю эту кухню знаю!
– Что же делать?.. – Ноги у Гоши подкашивались. Он так устал от этих приключений! Только нашел хорошего человека, только поверил ему, как тот превратился в настоящего монстра.
– Пока – ничего! – Влад ткнул указательным пальцем в гошину грудь. – Ты понял? Ты ничего не знаешь, ни о чем не догадываешься, мы с тобой вообще ни о чем не говорили. Выкинь даже эти мысли из головы – если он и вправду читает мысли, он тебя быстро вычислит. А я пока покумекаю… Не ссы, и не такое было. Где наша не пропадала!
* * *
Тренировка еще не началась – ждали Владислава. Оказалось, сегодня он был тренером. Гоша ходил уже на третье занятие, и каждый раз был новый тренер. Постоянно менялся и состав группы занимающихся. Ираклий тасовал учеников, как карты в колоде, не давая им привыкнуть друг к другу. После каждой тренировки Гоша едва доползал до дома – так болели все члены его тела. Тем не менее он находил некое удовольствие в этих занятиях – пожалуй, это было самым лучшим из того, что заставлял их делать отец Ираклий. Он чувствовал, как его мышцы, никогда не знавшие тяжелой работы, меняются, приспосабливаются, словно вспоминают программу, заложенную в них природой. Били здесь Гошу безо всякой жалости, и он бил так же, вкладывая в удары всю невыплеснутую годами ярость. Пока их спасало то, что все они были слабы, хилы, и не могли причинить друг другу серьезных увечий. Но что будет, когда силы их укрепятся? Гоша старался не думать об этом.
Владик, гонявший учеников перед отработкой боевых приемов по залу без малого час, недовольно хмурился. Наконец он подошел к парочке подростков, катавшихся по полу и с хрипом мутузивших друг друга кулаками, схватил за плечи и швырнул в разные стороны, как котят.
– Стоп, стоп, так не пойдет! – Он громко захлопал в ладоши. – Ну-ка, все прекратили! Идите сюда!
Народ медленно подползал к центру зала. Многие уже хлюпали разбитыми в кровь носами. Ободранные колени и локти, фингалы под глазами… Влад осмотрел свое общипанное войско и плюнул под ноги.
– Что за идиот учил вас до этого?
– Это Сергей Сергеевич, – подал голос Гоша. – На прошлом занятии вел. Усатый такой, из школы милиции. Говорил, в полную силу бить надо, чтобы к боли привыкнуть.
– Ну и козел! – Влад презрительно скривился. – Пока вы тут к боли привыкнете, вы же друг дружку покалечите, идиоты! Ну-ка, бей меня! – Он ткнул пальцем в одного из парней – высокого и жилистого, с лицом, изъеденным прыщами. – Давай! Руками, ногами – чем хочешь!
Парень начал нерешительно – боялся, что получит сдачи. Но через полминуты обнаружил, что Влад и не думает нападать на него. Владислав флегматично уходил от ударов, отклоняя голову так, что кулак противника не доходил до его носа сантиметров на десять. Парень оживился и усилил натиск, замолотил кулаками неумело, но агрессивно. Впрочем, без особого результата. Владислав двигался с плавностью и быстротой, удивительной для его большого вальковатого тела. Он уходил с линии атаки и оказывался сбоку, а то и сзади соперника. Парень дышал тяжело, пот лил с него градом, капая с кончика красного носа, украшенного фурункулом. В конце концов, Владик сделал неуловимое движение, парень перелетел через его ногу, перевернулся через голову и шлепнулся на мат.
– Такого ваш Сергей Сергеич вам не показывал?
– Нет… – зашумел народец.
– Значит, опять он козел! – заключил Владик. – Значит, так: пока защищаться не научитесь, нечего вам тут рожи друг другу портить. Построились все в шахматном порядке! Быстро, быстро! Вот, это – самый простой блок, называется аге-уке. Рука вверх пошла! Медленнее, медленнее…
Владик знал свое дело. Нельзя сказать, что он был добр и нежен со своими учениками. Но, по крайней мере, он придерживался добротной методики обучения. Игорь краем уха слышал о ката – комплексах упражнений в каратэ. Что-то подобное они сейчас и разучивали.
– Ити, ни, сан, си, го, роко… – Влад ходил по залу и считал по-японски, с ухмылкой глядя на своих корявых учеников. Тонкие ножки, болтающиеся ручонки – было над чем посмеяться. Игорь постоянно пытался поймать взгляд Владика – не подаст ли тот какой-нибудь знак лично ему? Но Влад даже не глядел на Гошу.
Внезапно Игорь ощутил, что по телу пробежал его электрический разряд, заставляя сердце судорожно сжаться. Знакомое было ощущение. Гоша посмотрел на дверь. Ну да, конечно – его светлость Ираклий стоял в проеме, прислонившись к косяку. Лохматая псина Ирокеза немедленно побежала по рядам учеников, по-хозяйски принюхиваясь к каждому. Ребята заулыбались, движения их сбились с ритма. Они были счастливы видеть своего кумира. Ираклий появлялся почти на каждой тренировке, зорко следя за боевым духом своих подопечных. Он создавал свою маленькую армию, и бойцы его должны были твердо знать, ради чего укрепляют свое тело и терпят неудобства.
Гоша прилепил к лицу вымученную улыбку. "Ну все, блин, сейчас начнется идеологическая накачка! Фюрер чертов!"
– Приветствую вас, солдаты добра! – Отец Ираклий взмахнул рукой. – Дети мои, я счастлив видеть вас здесь – в добром здравии и добром расположении духа. Вы не забыли, что есть конечная цель в нашем движении к добру?
– Победа! – гаркнули ученики хором и Гоша открыл рот вместе с ними. Ответы были заучены давно, и ежедневная перекличка, прямолинейная, как пионерская речевка, не давала возможности впасть в губительные раздумья. Все было ясно и просто, все вопросы давно были решены Ираклием, ответы выверены в словесных формулах и вбиты в головы учеников.
– Что сделаем мы со злом?
– Убьем!
– Что сделаем мы с врагами добра?
– Уничтожим!
– Да, да, дети мои! Но не воспринимайте эти слова чересчур буквально. Ибо многих, способных еще повернуться к добру, мы не убьем, но направим на путь истинный. Мы ведь добры, не так ли? Мы лишь уничтожим ростки зла в душе их! И они пойдут с нами! Но есть такие враги, которых нельзя исправить! Они – порождение зла, они – зло воплощенное, и как бы невинны они не казались, нет им пощады! Кто это?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
