Не будем долго рассказывать о том, как господин Лю и двое его верных спутников добирались в столицу. Путь их был нелегок, и немало приключений пришлось еще перенести. Скоро вышли они из местности, опустошенной тигром-людоедом. И жара стала меньше, и природа как бы веселее и ласковее. Разве что только разбойники изредка докучали путникам, нападая на них и пытаясь отнять у них деньги, а то и убить. Господин Лю, преисполненный добродетели и терпения, обращался к ним со смиренным словом, пытаясь наставить на путь Истины. И только после того, как грабители упорствовали в своем нежелании бросить опасный и неправедный путь, который они избрали, господин Лю убивал их. И то каждый раз со вздохом сожаления и с надеждой на то, что, пройдя муки очищения Преисподней и Колесо Превращения, они возродятся в новом обличье – гораздо лучшем, чем нынешнее. Воистину, доброта и справедливость господина Лю не знали себе равных!
Конечно, слава шла впереди добродетельного доктора Лю. На пути своем он проповедовал учение совершенномудрого наставника Кун-цзы, без устали повторяя его заповеди. Он исцелял больных и утешал обездоленных, обещая им небесное блаженство. Он беседовал с буддийскими монахами и потрясал их глубиной своих суждений и бездонностью просветления. Он встречался с даосами и они утверждали, что он достиг такого познания Дао дэ, что стал настоящим земным бессмертным. Поистине, не было ни одного человека на его пути, который не был бы восхищен господином Лю!
Слухи о том, что к столице приближается великий исцелитель, достигли самого императорского двора. Сам яснонебесный Император, чьим девизом в ту пору было "Возвышение правоначалия", милостиво пожелал увидеть такого святого человека, хотя многие завистники и недостойные лжецы, коих так много всегда кормится у трона, отговаривали его от этого. И потому, едва Лю Дэань явился в Тан-И-Юань – Медицинский приказ, он тут же получил повеление явиться на следующий день на высочайшую аудиенцию.
Надобно сказать, что в душе господина Лю происходило в те дни немалое смятение. Дух Тайдисяня, который жил в его разуме, не являясь между тем хозяином, но как бы, скорее, гостем, проявлял большое беспокойство. Он вовсе не радовался тому, что Лю Дэань стал таким известным в Империи. Он, как и всегда, мечтал творить свои добрые деяния втайне. Он беседовал с господином Лю и говорил ему: "Люди, которые гонятся за выгодой и славой, только губят себя. Ведь получить высокий титул – все равно, что с закрытыми глазами броситься в объятия тигра. А принять чьи-либо благодеяния не лучше, чем положить змею в собственный рукав". Но молодой Лю Дэань был вовсе не таков, чтобы прозябать в безвестности за южными горами. "Уймись, беспокойный Дух, – говорил он. – Ветер еще не подул, а тебе уже дождь мерещится. Что толку прятать в рукаве свой чудесный дар, если я могу осчастливить тысячи людей?! А богатство и высокие должности – это лишь ограда, которая защитит мой благодетельный дар от посягательства завистников". Тайдисянь не соглашался с ним, но не мог ничего поделать, потому что был только Духом. Так и вступил Лю Дэань в императорский дворец – не побежденный ни людьми, ни Духом, во всем своем величии и смиренной, непревзойденной мудрости.
Что толку описывать прием высочайшего правителя? Недостойный язык не в силах выразить того великолепия, что открылось глазам потрясенного доктора Лю. Доброта и величие Юй-ди, Нефритового Императора, справедливость и строгость Шан-ди, Небесного императора и прозорливость Хуан-ди, Желтого императора, соединились в немеркнущем Императоре Поднебесной! Восседает он на ложе девяти драконов, обтянутом узорной парчой. Взор его вдаль устремлен, повелительный и грозный. Желтый халат расшит красными драконами, пояс божественным нефритом украшен. С навеса императорской шапки свисают впереди двенадцать шнуров с нефритовыми шариками. Держит он в руке белую дщицу в золотой оправе. Чиновники его окружают, превосходящие всех смертных талантами. Они в стихосложении себе равных не знают, в живописании и каллиграфии искусны, постигли премудрости всех "трех учений", "девять течений" досконально изучили. Драгоценные опахала навевают в Золотой зале благодатный аромат сандала. Жемчужный занавес колышется, взвиваясь к расписной балке потолка. И тысячи лет не хватит, чтобы описать великолепие божественного Сына Неба!
Смиренный доктор Лю, не смея поднять глаз, приблизился к красным ступеням, воздев руки, совершил пять коленопреклонений, трижды коснулся лбом пола и с благоговейным трепетом поднес владыке свое скромное прошение.
И божественный Император был так милостив, что сам заговорил с ничтожным лекарем. Он даже пригласил его на трапезу и беседовал о великом учении Конфуция, о тайнах врачебного искусства и законах Небес. Более того, он пожелал убедиться во врачебном искусстве Лю, и господин Лю сразу же вылечил его от разлития желчи, коим государь страдал уже много лет. Немеркнущий владыка был в восторге от волшебного дара господина Лю и пожаловал его богатыми подарками.
Нечего и говорить, что после этого господин Лю без особого труда сдал государственные экзамены и стал высоким сановником. Причем, владыка издал особый указ, по которому Лю Дэань мог исцелять только членов императорской семьи, и самых высокопоставленных чиновников, да и то только по особому разрешению всемилостивого Императора…
* * *
– Все, хватит! – Демид отложил рукопись. – Голова уже кругом идет от великих деяний господина Лю!
Дема встал и подошел к окну. Первый снег падал на город и тут же таял. Бледные кляксы незрелых снежных хлопьев прилеплялись к стеклу, вылетая из наружного мрака, и сползали вниз бесцветными водяными дорожками.
– Пожалуй, этого я Ленке не покажу. – Демид скомкал лист и щелкнул зажигалкой. – "Колодец Черного Глаза"… Это я оставлю для себя. Хотя этого мало. Слишком мало! Мятежник, почему ты не спешишь? Ты так уверен в своей победе?
ГЛАВА 10.
День был убийственно холодным. Собственно говоря, день так и не наступил – серые сумерки проглотили его и переварили в своей бесцветной утробе. Сумерки – призрачные, как туман, разжиженные унылыми бесконечными каплями дождя, растворили утро и день, и незаметно перешли в вечер. Чья-то рука на небе медленно повернула ручку настройки – дома, и улицы, и деревья, и люди, бывшие просто серыми безо всяких оттенков, стали черно-желтыми – окрасились в цвета ночи и фонарей. Водяная пыль, висящая в воздухе, образовала колеблющиеся ореолы вокруг уличных ламп. Лека задернула занавеску и отвернулась от окна.
"Промозглый холод, – подумала она. – Промозглый – очень подходящее слово. Сырость проникает до мозга костей, она вымывает все мысли и желания. И снаружи, и внутри тебя – какая-то бессмысленная слякоть, зыбкая, как кисель, забытый на неделю в холодильнике…"
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
