немного замешкался и отстал.
– А это вам от меня, господин граф, – сказал он, вынимая из кармана какую-то вещицу.
Это была детская игрушка – маленькая металлическая птичка с заводным ключиком в боку. Руб прокрутил ключик несколько раз и поставил птичку на стол. Она сделала несколько прыжков вперёд, затем завертела головкой и захлопала крыльями. А потом птичка открыла клювик и несколько раз чирикнула. Граф смотрел на игрушку во все глаза. Потом он взял её в руки и завёл снова.
– Спасибо, Руб! Сейчас я вспомнил, что такую птичку в детстве мне подарили родители. Я её очень любил, но потом она куда-то подевалась. А эта птичка так похожа на ту! Скажите, Руб, вы нашли мою игрушку, или это просто совпадение?
– Ни то и ни другое, – ответил Руб. – Всё объясняется проще. Ту вашу детскую игрушку делал тоже я. Ваш отец заказал мне подарок для своего сына. А сейчас я эту работу повторил. Но в этих птичках есть и различия. Тогда пёрышки птички были просто покрашены, а сейчас они покрыты цветной эмалью. Глаза у этой птички не нарисованы, а сделаны из маленьких сапфиров, ну, и звуки птичьего щебета я тоже усовершенствовал. Я подумал: люди любят всё, что связано с памятью, вам будет приятно вспомнить детские годы.
Руб подошёл к висевшим на стене портретам.
– Я хорошо помню ваших родителей, господин граф. Они были хорошими, достойными людьми. Здесь они очень похожи. Доброй ночи.
Он вздохнул и направился к выходу. Граф пошёл его проводить.
Когда он вернулся, все ещё были в гостиной. Эстер что-то негромко наигрывала на рояле, остальные задумчиво слушали. Дамиан погрузился в чтение «Принца Венциана».
– Друзья мои, – сказал граф. – Спасибо за всё. Благодаря вам мой день рождения поистине стал днём чудес. Сколько сил старания и любви вы приложили для этого! Моя память сохранит этот день навсегда. У меня есть только одна небольшая просьба. Микельс, расскажите мне, как вам удалось разыскать портрет моего отца?
– Ваше сиятельство, главную работу сделал господин Арден, пусть лучше расскажет он, если вы не возражаете.
– Ну что же, – сказал Арден, отрываясь от книги. – Дело, если вкратце, было так. Ваш дворецкий спросил меня, есть ли надежда найти картину, которая была продана в антикварной лавке почти полвека назад. Я предположил, что в такой небольшой стране, как Медиленд, надежда есть, если только картину не увезли за рубеж. Микельс объяснил мне, что это за картина, и я понял его желание разыскать портрет вашего отца. Микельс вызвался ехать со мной, поскольку в случае удачи только он один мог опознать обнаруженную картину. Для начала я приехал к моему приятелю-художнику, показал ему портрет вашей матери и спросил, сможет ли тот сделать копию. Он согласился. Тогда я рассказал ему, что существует парный мужской портрет и спросил, не знает ли он имён любителей живописи, особенно тех, которые коллекционируют картины уже много лет. Что мы знали об этом полотне? Размер, фамилию художника, дату написания и имя изображенного на портрете человека. Микельс в общих чертах описал картину. Сначала нам не везло. Про художника, написавшего портреты, никто ничего не знал. Предполагали, что он давно покинул Медиленд, либо умер. Мы наводили справки в разных местах, но скоро поняли, что большинство коллекционеров предпочитают собирать полотна художников «с именем». Мы почти смирились с мыслью, что следы портрета затерялись в прошлом, и нам его не отыскать. Но однажды нам повезло. Один довольно старый любитель живописи вспомнил, что, когда он был ещё молод и только начал собирать свою коллекцию, в их кругах частенько подсмеивались над одним чудаком, который, весьма плохо разбираясь в живописи, тем не менее обладал огромным апломбом и покупал без разбора разные картины, надеясь, что со временем их авторы станут знаменитыми, и он разбогатеет. Наш рассказчик даже припомнил фамилию этого горе-коллекционера. Разумеется, мы не надеялись, что он жив, но возможно, что у него были наследники, которым известна судьба картин.
И мы разыскали его пожилую дочь. Она одиноко проживает в старом запущенном и обветшавшем особняке своего отца. Да, подтвердила она, папа всю жизнь покупал картины и был уверен, что они его когда-нибудь обогатят. Увы, он умер, так и не дождавшись этого. Дочь картинами не интересовалась, но и расстаться с отцовским наследством не спешила. Она, кажется, прониклась уверенностью своего родителя, что когда-то сможет выгодно продать картины. Мы попросили у неё разрешения осмотреть коллекцию отца, прибавив, что если мы найдем то полотно, которое разыскиваем, то заплатим ей хорошую цену. Картины хранились у неё в двух комнатах, причём, не висели на стенах, а лежали стопками, либо стояли одна за другой, как книги на книжной полке. Нам с Микельсом пришлось изрядно потрудиться пока мы, к нашей великой радости, не обнаружили, наконец, портрет графа Маркуса Вундерстайна. Мы хотели сейчас же приобрести картину. Но недоверчивая дама решила предварительно переговорить с оценщиком. Когда тот заверил её, что никто не выложит за портрет большой суммы, то она согласилась, наконец, продать нам полотно. Вот и весь рассказ. Могу только добавить, что тогда у меня возникла мысль заказать копии этих портретов. Что и было исполнено, благо, что мой знакомый художник работает быстро.
– Вы сделали для меня великое дело, и я безмерно вам благодарен, – произнёс граф, снова и снова вглядываясь в черты родителей.
– Спасибо тебе, родная, за сегодняшний день, – сказал Поль, обнимая жену, когда они уже лежали в постели.
– За что? – удивилась Полина. – Я всего лишь нарисовала несколько иллюстраций. Другие сделали гораздо больше моего.
– Да нет, ты ошибаешься. Без тебя не было бы ничего, ну, или почти ничего.
– Почему? – не поняла Полина.
– А вот послушай. Начнем с конца декабря прошлого года. Мы с тобой перед этим помирились, и я был так счастлив, что мне хотелось, чтобы это счастье разделил со мною весь мир. Я вышел вечером из университета, залюбовался снегопадом и вдруг заметил на скамейке женщину. Мне она показалась немолодой, а может и больной, наверное, потому, что она была сильно истощена и очень плохо, почти по-нищенски одета. На её лице я увидел печать страданий. А ещё я понял, что она сильно замёрзла. И мне захотелось помочь ей, потому что мне стало стыдно быть счастливым, когда рядом находится кто-то, кому плохо. Я раздумывал, как и что могу для неё сделать. И в это время вышла Иолла с другими студентами. Я отошёл в сторону, чтобы не столкнуться с ними, а дальше разыгралась та сцена, о которой я тебе уже рассказывал. Так в нашу жизнь вошла Эстер. Теперь представь, что мы бы
