но в глазах всё равно потемнело.
Чтобы ракета стала пригодной для работы в качестве ускорителя обитаемого аппарата, пришлось сильно поменять как параметры стандартного полётного задания, так и режим работы двигателей.
Скорость в нашем случае была не настолько критична, как в случае с боеголовками. Куда большее значение имели параметры ускорения на различных этапах полёта. Поэтому мы взлетали не строго вертикально вверх, а под небольшим углом к горизонту. Такой необычный старт решал сразу несколько проблем: позволял обойтись без серьёзной реконструкции кабин лётчиков, смещая вектор ускорения — иначе пиковое ускорение грозило переломать нам шеи, плюс обеспечить более плавную динамику разгона по траектории, где ускорение не превышало 5g.
Заплатить за это пришлось временем. Обычная «Булава» способна донести ядерный заряд до территории Соединённых Штатов за восемнадцать-двадцать минут. Наш же полёт будет продолжаться около полутора часов.
Через несколько минут после взлёта я ощутил лёгких толчок сзади. Перегрузка пропала: ракета-носитель отстыковалась.
Мы были в космосе.
Когда наступила невесомость, я рефлекторно вцепился в края кресла-ложемента. Была полная иллюзия, что мы падаем — причём падаем не на Землю, а с Земли, поскольку родная планета висела прямо у нас над головами.
По мне так не самое приятное ощущение. Я закрыл глаза. Тут же накатил приступ головокружения. Нет, всё же с открытыми глазами было лучше.
— Ну как вы, ребят? — послышался голос Рубина в шлемофоне.
— Нормально, — первым ответил Пуля. — Только плечи того… немного побаливают.
— Да, говорят, в «Союзах» комфортнее. Но по мне так тоже нормально, — ответил пилот. — Кстати, поздравляю! Вы теперь официально космонавты. Только что пересекли линию Кармана. Граница космоса!
Я скосил глаза на соседний ложемент. Пуля тоже глядел на меня. Мы одновременно улыбнулись, потом пожали друг другу руки.
— Невесомость это круто! — сказал Пуля.
— Это ненадолго, — вздохнул в шлемофоне голос Рубина. — Скоро начнём торможение. Кстати, не пугайтесь огня: тут многоразовая тепловая защита, наше ноу-хау.
Время старта и траекторию рассчитали таким образом, чтобы приземлились мы около двух часов ночи по местному времени. Так было рекомендовано принимающей стороной, чтобы не привлекать внимание широкой общественности.
В качестве места приземления был указан один из частных аэродромов, в двухстах километрах от Денвера. Местность там была относительно безлюдной, вокруг только фермы да заброшенные шахты. Поэтому и пострадала несильно — по нашим меркам, аэродром находился в зелёной зоне.
Навигационное оборудование и огни, разумеется, не работали. У них восстановление даже не начиналось толком — гражданский конфликт едва закончился.
И всё-таки на подлёте я заметил, что внизу есть огоньки: мелкие городишки и фермы смогли наладить электроснабжение самостоятельно. Больше того, визуально над территорией Штатов таких огоньков было больше, чем у нас.
Когда на Западе встали силуэты гор, закрывая зубчатой линией звёздное небо, гул движков истребителя вдруг стих. Я опять рефлекторно вцепился в ложемент. Что случилось? Горючее не рассчитали? Отказ электроники? Как же обидно-то…
— Ребят, если что — не паникуем, — сказал Рубин, будто почуяв мою тревогу. — Мы в невидимом режиме. Движки на минимуме до посадки, плюс активный шумодав. С техникой всё нормально.
— А, да? — ответил Пуля. — А я подумал, что планировать будем!
— Аэродинамическое качество у нас не слишком больше, — сказал Рубин. — На планирование я бы не очень рассчитывал…
Я про себя отметил это «у нас». Будто Рубин считает себя и машину единым целым. Впрочем, что удивительного?
В том секторе, куда мы летели, никаких огоньков не было совсем. Лишь у самого горизонта что-то мелькало: то ли автомобильные фары, то ли лучи прожектора.
Гул ветра за бортом постепенно менял тональность. Мы замедлялись.
Темнота снаружи была откровенно пугающей. Я понимал, что в распоряжении Рубина есть самые совершенные электронные глаза, подключенные непосредственно к его нервной системе — но всё равно. Любая техника может отказать, особенно такая сложная…
— Внимание, садимся, — совершенно неожиданно сказал пилот.
Мне казалось, что до земли ещё минимум пара километров….
Едва ощутимое касание. Торможение, натянутые ремни и… снова тишина. В этот раз даже без гула ветра за бортом.
— Ну что, где они? — спросил Пуля. — Видно?
Нас, конечно, должны были встречать. Именно такой была договорённость.
— Странно… — растерянно сказал Рубин.
— Что? — спросил я.
— Никого не наблюдаю… перепроверяю, может, полосу перепутали — тут это не мудрено. Их много…
Какое-то время сидели в тишине и темноте. Только приглушённо светился центральный дисплей.
— Да нет, всё верно, ребят, — сказал пилот. — Мы на месте.
— Может, они появятся, когда мы выйдем? — предположил Пуля. — Осторожничают?
— Я просканировал местность на пять километров вокруг, — ответил Рубин. — Нет здесь людей. Совсем. Даже автомобилей нет. Только пара старых джетов, похоже, неисправных — на стоянке возле ангара.
— Надо принимать решение, — сказал Рубин. — Тор?
Меня назначили старшим наземной миссии. То есть с того момента, как мы остановились на полосе, решения принимал я.
— Может, на связь выйдем? — вмешался Пуля. — Как-то не хочется сразу обратно…
— На связь только в экстренных случаях, — напомнил я.
— Так а чем случай не экстренный?
— Когда нашей жизни или миссии будет угрожать неустранимая опасность, — добавил я.
— Тогда что? Может, подождём? Они же могли время перепутать, так? — спросил Рубин.
— Могли, — ответил я. — И время, и место. Все мы люди. Если бы это была ловушка — на нас бы уже напали, так? А Рубин говорит, тут никого… да, скорее всего, это какая-то ошибка. Накладка в обмене информацией.
— Похоже на то, — согласился Рубин.
— Мы же должны были оставить истребитель в каком-то ангаре, да? — спросил я. — По первоначальному плану?
— Вон в том, — ответил Рубин. После чего на мониторе появилось синтезированное изображение окрестностей. Ангар был выделен красным цветом.
— Он закрыт? — спросил я.
— Как раз нет. Ворота нараспашку, и внутри пусто, — ответил Рубин.
— Будто готовились нас встречать, да? — спросил Пуля.
— Может быть, — ответил я. — А может и нет. Так что просто сохраняем бдительность. Давайте так: загоняем машину в ангар. Рубин, ты остаёшься с машиной. При малейшей угрозе захвата — старт и домой.
— Хочешь, чтобы я вот так запросто вас тут бросил?
— Слушай, мы сможем сами о себе позаботиться. И
