почти большую часть тысячелетия. Эти годы чувствовались в теле, сказывались на каждом его суставе, а вверх от него парами поднимались тучи отвратительного зловония.
Но это его не волновало. С этой вонью он в течение столетий сжился и чувствовал себя в ней прекрасно.
Он едва ли заметил, что скальный грунт вокруг него словно в ужасе затрясся, по всей системе пещер пронесся грохот, зловонный пар поднялся вверх и распространился по проходам. Туристы из обзорной части пещер в страхе выбежали наружу к дневному свету.
Обращать на это внимание Тенгель считал ниже своего достоинства.
Он сел! Сел впервые после 1295 года, когда нашел здесь себе убежище.
Испытанное им чувство было прекрасным. Злость бушевала в нем, он чувствовал себя беспредельно сильным! Настало его время!
И оно должно продолжаться долго. Не обещана ли ему вечная жизнь?
Теперь весь мир увидит, на что способен Тенгель Злой!
Но, ах, как медленно он приходит в себя!
Едва может двигаться, и мысль работает невыносимо вяло.
Это нехорошо. Он должен стать сильным, если должен быть властелином всего мира, а в своем теперешнем состоянии он на это не способен.
И вдруг его пронзило разочарование. Он понял, что сможет воспользоваться своим могуществом лишь наполовину.
Тенгель Злой длинно выругался на своем первобытном алтайском языке. У них ведь также были свои злые божества, к помощи которых они прибегали. И внутри него еще сильнее разгорелась ненависть ко всем тем, кто изменил ему, обманул его надежды и сейчас поддразнивал его.
Они первыми испытают его гнев!
А он все еще здесь, по-прежнему околдованный, почти неподвижный и беспомощный, словно ребенок! Проклятие, проклятие, проклятие!
О, флейта, сыграй еще, он должен выкрутиться даже с теми ресурсами, которые имеет в своем распоряжении. Сейчас или никогда!
С огромным трудом он продолжал подниматься.
Как будто колосс пытался подняться на глиняные ноги — такое чувство испытывал Тенгель. Ничто не подчинялось ему, как бы он ни желал, приходилось напрягаться в мельчайших деталях, делать зараз одно незначительное движение, а потом отдыхать долго-долго.
Этот сброд — Люди Льда! Его собственные потомки! Они теперь снова получат по заслугам!
Им он доверял прежде всего. И вдруг появился его тезка — человек, который добился того, что Люди Льда отвернулись от Тенгеля Злого. Да, до этого Тенгеля Доброго (при слове «добрый» он скорчил гримасу), тоже были отступники. Немного, но они…
Бешенство продолжало душить его. Ему не следует без пользы расходовать силы.
Что собой ныне представляют люди его рода, на которых он обязан обрушиться? Нет ли среди них опасных?
Проклятая Бенедикте. Она все еще жива. Но в последующем поколении нет ни одного меченого проклятием. Ребенок, который должен был стать им, убит на берегу фьорда. Его дурацкая мать покончила жизнь самоубийством. Жаль!
О других представителях рода, живущих сейчас, он не беспокоился.
Они люди никчемные.
О, ему было известно все о своих потомках!
За исключением…
За исключением одного?
Того, кто скрылся. Кто он? Тот, кто так эффективно противодействовал ему раз за разом, и до которого он не смог добраться? Это не предок, он один из живущих сейчас! Проклятое животное, где он скрывается? Или он не один?
Тенгель Злой долго сидел, испытывая глубокую ненависть, которая требовала от него слишком много усилий.
Но вот его отвратительное лицо прояснилось. Если вообще можно говорить о прояснении, когда дело касается его.
У него есть еще один. Раб, преданный ему помощник!
Люди Льда о нем ничего не знают.
Слава Богу, у него имеется целая толпа одинаково мыслящих подчиненных, но использовать их он пока не намерен, он сохранит их до того дня, когда подчинит себе мир.
Нет, сейчас он справится с помощью одного.
Тенгель Злой не был связан с этим помощником. Но может быть сейчас ему следует установить с ним связь? Если в этом возникнет необходимость, если у него появятся проблемы с передвижениями? Поживем — увидим.
Время шло. Наверху стояла ночь. Пещеры опустели.
С огромным напряжением ему удалось встать на ноги, и, спотыкаясь подойти к входу в провал, где он прятался.
О, как медленно все происходит и мысль работает с огромным трудом!
Огромные тучи вонючей плесени, исходящие от него самого, почти закрыли ему видимость.
Ночь — его время. У него достаточно сил, чтобы проснуться…
Он стоял в гроте со сводчатым потолком. Вверху он видел отверстие. В пещерах стояла абсолютная темнота, но его глаза способны были смотреть через нее. Это было то самое отверстие, в которое заглядывали вниз трое спелеологов и их проводник и которое заставило их повернуть назад.
Они подобрались так близко к потайному месту Тенгеля Злого, что это стоило им жизни.
Маленькое отвратительное существо, серо-зеленое от старости и злости смотрело вверх и рассчитывало свою силу.
Внушительной ее назвать нельзя, это он должен был признать, как бы тяжело это ни было.
Сила, которая ему была дарована ранее, позволила ему добраться до черного источника зла… Собственная сила тьмы и ночи.
Он разбежался, чтобы прыгнуть. Если ему не удастся сейчас, все будет упущено. Это его единственный шанс.
Словно питающаяся падалью птица, поднимающаяся в воздухе с холма, Тенгель Злой медленно, с трудом стал подниматься к отверстию. Когда-то черный плащ, сейчас серый от пыли, развевался вокруг него, когда он вытянул вперед свои когтистые руки с тем, чтобы увеличить силу полета. Ужасная зловонная пыль заполнила всю пещеру. А он поднимался вверх.
В бешеном стремлении вырваться наверх вытянул он свою тонкую морщинистую шею по направлению к выходу. И вот он здесь. Торжественно, с чувством мести приземлился он в верхнем проходе — там, где недавно останавливались четверо исследователей.
Быстрей бы только двигались ноги! Но конечности слушались его не так, как хотелось бы; нетерпеливо, раздраженно тащился он по проходам. Наконец добрался до отверстия, которое забаррикадировал и где прикрепил табличку проводник, Тенгель Злой неистовым рывком уничтожил все это, затем вынужден был отдышаться — слишком много сил пришлось затратить.
Тысяча чертей, он ни на что не способен! Будь проклят тот, кто не смог сыграть сигнал до конца! Он должен умереть первым, разделаться с этим типом будет одно удовольствие!
Конечно, после того, как он будет вынужден сыграть всю мелодию до конца.
Тенгель пришел в себя. Можно продолжить путь. Его глаза искали в темноте, нос вдыхал ночной воздух. Этой дорогой… Он должен идти этим путем.
Что сотворилось с его горой? Куда все подевалось? Всюду следы людей!
Какая чушь! Что ему сейчас
