стала фактом.
Тенгель Злой мог бы чувствовать удовлетворение от своей работы.
Но едва ли он был единственным, кто положил начало всему этому.
Многое свершили сами люди, стремящиеся к власти, к войне, к крови.
3
Андре Бринк никогда не отказывался от мысли найти исчезнувшую ветвь рода Людей Льда.
Кнут Скогсруд, родившийся в 1850 году, покинул Тронхейм в 1870, в возрасте двадцати лет, чтобы переехать в столицу.
Там следы его затерялись.
Он конечно мог обосноваться где-то по дороге или проехать дальше в другое место, мог и умереть.
Скогсруд фамилия весьма распространенная. Андре встречался со многими, о которых ему доводилось услышать. Но безрезультатно. Ни у кого из них в родне не было человека по имени Кнут из Тронхейма.
Если он еще жив, то ему должно быть… шестьдесят пять лет. Не такой уж большой возраст.
Только случай натолкнул Андре на след.
Это произошло во время похорон Малин Вольден. В 1916 году. Малин исполнилось уже семьдесят четыре года. Ее любили все в семье, скорбели о ней и грустили. Ее муж Пер скончался двумя годами раньше. И вот они, оставшиеся, пришли на кладбище рано утром в один из мартовских дней.
Старый Хеннинг Линд из Рода Людей Льда безмолвно стоял, погрузившись в глубокие мысли, в то время как пастор читал молитвы над могилой. Он думал о первой встрече с Малин. Как она пришла и спасла его, маленького мальчика, внезапно потерявшего родителей и лучшего друга Сагу, на которого тогда свалилась ответственность за только что родившихся ее двойняшек-сыновей, Марко и Ульвара. Малин и сама была еще почти ребенком. Но она стала для него твердой опорой, и продолжала быть ею всю жизнь.
Бесконечно тяжело думать, что ее сейчас уже нет.
Жена Хеннинга, Агнете, тоже скончалась. А он знал, что ему еще суждено жить и стареть. Он происходил из крепкой ветви Людей Льда, так же как его дочь Бенедикта и сын Андре. Потомки Хейке, племя которого отличалось огромной жизнеспособностью.
Он бросил взгляд вокруг. Здесь собрались все, кто еще жив. Кристоффер, сын Малин, с женой Марит. Кристоффер не относился к крепким людям в родне, он был обычным человеком. Их сын Ветле стоял рядом и вертел головой, глядя куда угодно, только не на могилу бабушки.
Боже, этот мальчишка! Что из него выйдет? Не отмечен проклятием, не избранный, но неукротим больше, чем все они вместе взятые, неимоверно подвижен и совершенно не поддается воспитанию.
Сандеру Бринку скоро стукнет пятьдесят. Он стоит рядом с Бенедиктой. Уже начал стареть, думает Хеннинг, который чувствует себя моложе, несмотря на свои шестьдесят шесть лет. И конечно молодой Андре вместе со своей Мали. Хорошая девушка, а рождение сына Рикарда придало ей материнское достоинство.
Малин, Мали, Марит… Трудно отделить друг от друга эти имена, но лишь каприз судьбы — то, что они вместе оказались в родне. Марит стала членом их семьи через замужество, а Мали пришла издалека, даже если и была представительницей рода Людей Льда.
Маленького Рикарда на кладбище не взяли, ему всего лишь три года. Но, по всей видимости, он вел бы себя лучше, чем юный Ветле, который в этот момент стоит и запускает пальцы в мех шубы одной из дам. К счастью мех длинный, и дама, следует надеяться, ничего не заметит. Только бы он не принялся выщипывать волосинки! Хеннинг строго смотрел, пытаясь поймать взгляд мальчика, но тот не чувствовал этого, не поворачивался в его сторону.
Рикард… Глаза Хеннинга стали мягкими при мысли о мальчике, который сейчас остался дома на Липовой аллее под присмотром молодой девушки. Рикард — ребенок его внука! Как быстро летит время! Унаследует ли этот мальчик крепкую жизненную силу? Похоже на то — уже сейчас он выглядит необыкновенно сильным. Мальчик был очень огорчен, что его оставили дома, когда все ушли.
Шестилетняя Криста пришла. Очень, очень мила, с весьма своеобразной привлекательной наружностью. И не удивительно, если вспомнить ее происхождение. Люди Льда, Люцифер, Тамлин… Ее мать Ванья была также на редкость красивой.
«Отец» Кристы, Франк, пришел вместе с девочкой. Он выглядит таким хилым и постаревшим. Но дочь свою он боготворит.
«Дай Боже, чтобы он никогда не узнал правды», — думает Хеннинг. Отец Кристы вовсе не он, а Тамлин, ночной демон. Большая и единственная любовь всей жизни ее матери. Но жизнь Ваньи была не особо продолжительной.
Хеннинг вздохнул. Он сейчас остался последним представителем своего поколения. Чувствуется одиночество. Но Бенедикта и ее семья — крепкая для него опора, с ним на Липовой аллее очень считаются.
Андре выглядит весьма смущенным. Почему? По окончании церемонии, когда все выразили свое соболезнование и стали расходиться, Хеннинг подошел к внуку. Они всегда понимали друг друга, мыслили одинаково.
— О чем ты задумался, Андре?
— Об одной реплике. Перед тем, как мы вошли в церковь. Когда народ устремился туда… Один человек сказал другому: «Ты видишь как похожа эта девушка на Эрлинга Скогсруда?»
— Кто это сказал? И о ком?
— Две старые дамы, я их не знаю. А смотрели они на Мали. Я хотел подойти к ним, но в этот момент меня позвала мама и попросила принять цветы, которые только что принесли.
— Где сейчас эти дамы?
— Не знаю. В церкви я не смог их увидеть. Мы же все время стояли около гроба, а сейчас…
— Мы должны найти их до того, как они исчезнут, — решительно прервал его Хеннинг. — Ведь похожей оказалась Мали, а она вне всякого сомнения стоит ближе всего к Скогсрудам. Они упомянули Эрлинга Скогсруда?
— Да.
— А нашего исчезнувшего родственника звали Кнут. После 1870 года, когда ему было двадцать лет, он мог уже иметь детей и внуков.
Они осторожно двигались вперед вместе с теми, кто задумчиво шел по гравийной дорожке.
— Если эти дамы знакомы Малин, мы бы и раньше услышали о Скогсрудах, — произнес Андре. — Ведь все знают, что мы с фонарями разыскиваем эту родню. Кроме того, дедушка, я познакомился с каждой семьей по фамилии Скогсруд в радиусе ста миль!
— Не будь столь уверен в этом.
— Вон! Там идут эти дамы, направляются к карете.
Андре и его дед, нарушая все правила похоронного этикета, быстро обогнали скорбящих.
— Извините, — произнес Андре, обращаясь к удивленным дамам в карете. — Позвольте минутку поговорить с вами?
Дамы из кареты не вышли, но согласились, взглянув вопросительно на Андре.
— Меня зовут Андре Бринк, — представился он.
Оказалось, что пожилые дамы были старыми знакомыми семьи Пера Вольдена, и,
