– Скорей бы! Так хочется сделать хорошее для них. И успеть побольше. А сейчас хоть начинай курить какой-нибудь легкий наркотик.
– Что вы говорите, Соль!
Инженер Соль Саин поднял голову, и зеленые огоньки придали нездоровый оттенок его сухому лицу, туго обтянутому гладкой кожей.
– Может быть, это неизбежно в наших условиях?
– Что вы имеете в виду, Соль?
– Бессилие. Нельзя пробить самую прочную из всех стен – стену психологическую, которой окружили нас…
– Но почему нельзя? Я бы на вашем месте использовал свои знания и талант конструктора, чтобы подготовить наиболее важные инструменты для жителей Торманса. Они им очень нужны.
– И что, по-вашему, всего важнее?
– Индикатор враждебности и оружие. И то и другое, миниатюризованное до предела, размером с пуговицу, в виде маленькой пряжки или женской серьги.
– И оружие?
– Да! От бомбочек УБТ до лучевых пронизывателей.
– УБТ? Вы можете думать об этом и находить аморальным мое мимолетное желание закурить? Сколько жизней унес УБТ две тысячи лет назад у нас да и на других планетах!
– А сколько спас, сокрушив орды убийц?
– Я не могу признать вашу правоту. Это было необходимо в древние времена, и мы знаем об этом лишь из книг. Я не могу… – Соль Саин умолк, видя, как внезапно выпрямился командир.
Левый верхний зеленый глазок померк, мигнул раза два и снова засиял ровным светом. Сосредоточенное лицо Гриф Рифта ожило, большие, инстинктивно сжавшиеся кулаки разжались. Соль Саин облегченно вздохнул. Оба долго молчали.
– Вы очень любите ее, Рифт? – Соль Саин коснулся руки Гриф Рифта. – Я спросил не из любопытства, – твердо сказал он, – ведь я тоже…
– Кого? – отрывисто спросил Рифт.
– Чеди! – ответил Соль Саин, уловив тень удивления, мелькнувшую во взгляде командира, и добавил: – Да, маленькая Чеди, а вовсе не великолепная Эвиза!
Рифт смотрел на левый верхний огонек, осторожно касаясь пальцами внешнего ряда кнопок на пульте, будто поддаваясь искушению вызвать на связь столицу Торманса.
– Обреченность Родис отгораживает ее от меня, а за моей спиной тоже тень смерти. – Рифт встал, прошелся несколько раз по кабине и приблизился к Соль Саину с едва приметным смущением.
– Есть древняя песенка: «Я не знаю, что ждет в темноте впереди, и назад оглянуться боюсь!»
– И вы, упрекая меня в слабости, делаете такое признание?
– Да, потому что упрекаю себя тоже. И прощаю тоже.
– Но если они посмеют…
– Я сказал ей, что разрою всю планету на километр глубины, чтобы найти ее.
– И она запретила?
– Конечно! «Рифт, разве вы сможете это сделать с людьми?» – командир старался передать интонации Фай Родис, укоряющие, печальные. – «Вы не предпримете даже малых действий насилия…»
– А прямое нападение на «Темное Пламя»? – спросил Соль.
– Другое дело. Третий закон Ньютона они уже постигли на опыте. И жаль, что в этом обществе он не осуществляется при индивидуальном насилии. Вся их жизнь была бы куда счастливее и проще…
– Так вот зачем оружие!
– Именно!
– Но если его получают все?
– Ничего. Каждый будет знать, что рискует головой, и двадцать раз подумает, прежде чем затевать насилие. А если подумает, то вряд ли совершит.
Верхний левый глазок угас на мгновение, вспыхнул и мигнул несколько раз.
Облегченно улыбаясь, Рифт кинулся к пульту, включил систему краевых частот. Малый экран вспомогательного ТВФ послушно засветился, ожидая импульса. Гриф Рифт перекрыл обратную связь и обратился к Соль Саину:
– Меня встревожило, мне показалось… Но я вспомнил про уговор с Фай Родис. Когда ей захочется посоветоваться, она подаст сигнал в часы моего дежурства.
Соль Саин пошел к выходу.
– Оставайтесь! Я не жду секретов, тех вечных и милых секретов, единственных, что уцелели еще на нашей Земле, – с грустью сказал Рифт.
Соль Саин стоял в нерешительности.
– Может быть, с ней будет Чеди, – обронил Рифт.
Инженер-вычислитель вернулся в кресло.
Ждать пришлось недолго. Экран вспыхнул фиолетовым оттенком газосветных ламп планеты Ян-Ях. В фокусе был небольшой квадратный сад на уступе обращенной к горам части дворца. Гриф Рифт знал, что этот сад отведен для земных гостей, и не удивился, увидев Фай Родис в одном скафандре. С ней рядом шел тормансианин с густой черной бородой – по описанию Рифт узнал инженера Таэля. Соль Саин слегка подтолкнул командира, показывая на СДФ, стоящие в двух диагональных углах сада. «Экранировано для разговора наедине, – догадался Рифт, – но тогда зачем я?» Ответ на этот вопрос пришел не сразу. Фай Родис не смотрела в сторону звездолета и вообще вела себя так, как если бы не подозревала о включенном ею передатчике СДФ.
Она шла с опущенной головой, задумчиво слушая инженера. Мало практиковавшиеся в разговоре Ян-Ях, звездолетчики понимали его речь лишь отчасти. Шелестела на ветру высокая трава, метались диковатые, развернутые веером кусты, и тяжелые диски темно-красных цветов клонились на упругих стеблях. Маленький сад был полон беспокойства хрупкой жизни, особенно чувствовавшейся из недоступной даже космическим силам пилотской кабины корабля.
Сад окружало кольцо тьмы. На Тормансе ночное освещение сосредоточивалось в больших городах, важных транспортных узлах и на заводах. На всем остальном пространстве планеты темнота господствовала половину суток. Небольшой и удаленный спутник Торманса едва рассеивал мрак. Редкие звезды со стороны галактического полюса подчеркивали черноту неба. В направлении центра Галактики слабо светилось слитное пятно звездной пыли, тоскливо угасавшее в космической бездне.
Фай Родис рассказывала тормансианину о Великом Кольце, которое помогало земному человечеству уже около полутора тысяч лет, поддерживая веру в могущество разума и радость жизни, раскрывая необъятность космоса, избавляя от слепых поисков и тупиков на пути. А теперь то, что раньше проходило зримо, но бесплотно на экранах внешних станций Земли, стало близким – с раскрытием тайны спирального пространства и звездолетами Прямого Луча.
– Наступила Эра Встретившихся Рук, и вот мы здесь, – закончила Родис. – Если бы не Великое Кольцо, могли бы пройти миллионы лет, прежде чем мы нашли бы друг друга, две планеты, населенные людьми Земли.
– Людьми Земли! – вскричал пораженный инженер.
– Разве вы не знаете? – нахмурилась Родис. Считая Таэля приближенным Совета Четырех, она думала, что ему известна тайна трех звездолетов и подземелья во дворце. Инженер Хонтээло Толло Фраэль оказался первым из трехименных тормансиан, узнавших тайну Совета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
