Таэль беззвучно шевелил губами, силясь что-то сказать.
Родис приложила ладони к его вискам, и он облегченно вздохнул.
– Я нарушила обещание, данное вашему владыке, но я не могла догадаться, что заведующий информацией всей планеты не знает подлинной ее истории.
– Вы, я вижу, не понимаете до конца, какая пропасть отделяет нас, обычных людей, от тех, кто наверху и кто им прислуживает.
– Такая же, как между «джи» – долгоживущими и «кжи» – короткоживущими, теми, кто не получает образования и обязан быстро умереть?
– Больше. «Кжи» могут пополнить знания самостоятельно и сравняться с нами в понимании мира, а мы без чрезвычайных обстоятельств никогда ничего не узнаем, помимо того, что нам разрешено свыше.
– И вы не знаете, что передачи Великого Кольца иногда ловят здесь, на планете Ян-Ях?
– Не может быть!
Фай Родис слегка улыбнулась, вспомнив посещение библиотеки в Институте Общественного Устройства.
Польщенный интересом землян, начальник-«змееносец» провел их через огромный зал с обилием колонн, выступов, резного камня и позолоченного дерева, покрытого барельефами. Змеи, похожие на цветы, или цветы – на змей, – этот назойливый мотив повторялся на ступенчатых выступах верхней части стен, решетках хоров, капителях и подножиях колонн. Узкие окна прорезали массивы книжных шкафов, создавая на каменном полу перекрест веерных теней, а прозрачные купола потолка освещали высоко расположенные скульптуры животных, раковин и людей в искаженных безумием или яростью масках. По центральной оси длинного зала на причудливых медных подставках стояли небесные глобусы, отгороженные друг от друга столами с цветными картами. Одного взгляда на них было достаточно землянам. Изображения других миров в таких подробностях и приближении не могли дать никакие телескопы. Следовательно, тормансиане изредка ловили передачи Великого Кольца.
Бедняга инженер продолжал смотреть на Родис удивленными глазами.
«Взгляд идеалиста», – подумала Родис, сравнив его с бегающими глазами «змееносцев» или жестким, пристальным взором лиловых охранников. Она сделала условный знак.
Гриф Рифт включил обратную связь.
– Познакомьтесь с вашими собратьями в звездолете, Таэль, – сказала Родис, показывая на стереоизображения Рифта и Саина, – только говорите медленно. У них недостаточно практики в языке Ян-Ях.
Звездолетчикам понравился нервный тормансианин, не таивший никаких злых мыслей.
Фай Родис медленно пошла вдоль цветочной куртины, предоставив Таэлю самому говорить с ее друзьями.
– Вы можете заполнить пропасть нашего незнания? Можете показать нам и Землю, и планеты других звезд, и наивысшие достижения их цивилизации? – возбужденно спрашивал инженер.
– Все, что мы изучили сами! – заверил его Рифт. – Но во вселенной известно так много явлений, перед которыми мы стоим, как дети, еще не умеющие читать.
– Нам хотя бы десятую часть ваших знаний, – улыбнулся инженер Таэль, – я говорю – нам. Есть много людей на планете Ян-Ях, куда более заслуживающих знакомства с вами, чем я! Как сделать это? Сюда, в этот дворец, им нет входа.
– Можно демонстрировать фильмы и говорить хоть с тысячей человек около звездолета, – сказал Гриф Рифт.
– И обеспечить их защиту, – добавил Соль Саин.
Они стали обсуждать проект. Родис не принимала участия. Гриф Рифт поглядывал на ее черную фигуру, стоявшую поодаль около какой-то странно искривленной скульптуры на развилке двух садовых дорожек.
– Самая главная трудность, как всегда, не в технике, а в людях, – подвел итог Гриф Рифт. – Оказывается, вы не умеете различить психическую структуру человека по его внешнему виду.
– Вы предвидели это, говоря об индикаторе враждебности, – напомнил Соль Саин.
– Пока его нет, что толку в моем предвидении!
Подошла Фай Родис и сказала:
– Пока мы не придумали психоиндикатора, придется нам взять на себя его роль. Эвиза, Вир и я, как более тренированные психически, будем отбирать знакомых и друзей Таэля. Так соберется начальная аудитория.
Когда в кабине звездолета исчезло изображение сада, Соль Саин сказал:
– Все это напоминает легенду об Иоланте, только наоборот.
– Наоборот? – не понял Рифт.
– Помните легенду о слепой девушке, не понимавшей, что она слепая, пока не явился к ней рыцарь? И тут есть все: и запретный сад, и ослепленный невежеством мужчина, и рыцарь из широкого мира, только в женском обличье. И даже в броне…
Гриф Рифт скупо улыбнулся, тихо постукивая пальцами по пульту.
– Всегда один и тот же вопрос: дает ли счастье знание или лучше полное невежество, но согласие с природой, нехитрая жизнь, простые песни?
– Рифт, где вы видели простую жизнь? Она проста лишь в сказках. Для мыслящего человека извечно единственным выходом было познание необходимости и победа над ней, разрушение инферно. Другой путь мог быть только через истребление мысли, избиение разумных до полного превращения человека в скота. Выбор: или вниз – в рабство, или вверх – в неустанный труд творчества и познания.
– Вы правы, Соль. Но как помочь им?
– Знанием. Только знающие могут выбирать свои пути. Только они могут построить охранительные системы общества, позволяющие избежать деспотизма и обмана. Результат невежества перед нами. Мы на разграбленной планете, где социальная структура позволяет получить образование лишь двадцатой части людей, а остальные восхваляют прелесть ранней смерти. Но довольно слов, я скроюсь на несколько дней и подумаю над индикатором. Передайте упаковку информации Менте Кор.
Соль Саин вышел. Длинная ночь Торманса тянулась медленно. Гриф Рифт думал: не было ли в намерении помочь жителям Торманса того запретного и преступного вмешательства в чужую жизнь, когда не понимающие ее законов представители высшей цивилизации наносили ужасающий вред процессу нормального исторического развития? Человечества некоторых планет отразили эти вмешательства в легендах о посланцах Сатаны, духах тьмы и зла.
Рифт стал ходить по кабине, обеспокоенно поглядывая на семь зеленых огней, как бы спрашивая ответа. Он хотел посоветоваться с Фай Родис, но не успел. Она сама познакомила их с тормансианином низшего разряда. Она выбрала удачный момент разговора, из которого землянам сразу стал ясен преступный разрыв информации.
Нет, неоспоримо право каждого человека на знание и красоту. Они не нарушат исторического развития, если соединят разорванные путеводные нити! Наоборот, они исправят злонамеренно приостановленное течение исторического процесса, вернут его к нормальному пути. Велико счастье спасти одного человека, какова же будет радость, если удастся помочь целой планете!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
