«История о российском дворянине Фроле Скобееве», созданная на рубеже XVII и XVIII вв., вышла из среды обедневшего дворянства или приказного чиновничества. Фрол Скобеев, бедный новгородский дворянин зарабатывает на жизнь «приказной ябедой», ходатайствами по чужим делам. Решив, что женитьба на богатой невесте, дочери стольника Нардина-Нащокина Аннушке, единственная для него возможность поправить дела, он начинает действовать. В какие только ухищрения, далекие от христианской этики, не пускается авантюрист и плут Фрол Скобеев. Соблазнение, подкуп, обман, тайное венчание — все средства хороши для достижения желаемой цели. Интересно, что избранница девица Аннушка не только не сопротивляется безнравственным действиям Фрола, но активно в них участвует. В конце концов Фрол Скобеев добивается своего: суровый отец благославляет молодых и делает Фрола своим наследником. Автор «Повести» не осуждает своего героя, а скорее удивляется и восхищается его умом, житейской хваткой, энергией, ловкостью. В «Повести о Фроле Скобееве» отразился начавшийся на рубеже XVII–XVIII вв. процесс выдвижения новой знати, инициативных людей петровского времени.
Женский ум, порядочность и находчивость простой женщины, купеческой жены Татьяны превозносятся в «Повести о Карпе Сутулове». В основе лежит довольно популярный сюжет о ловкой и умной женщине, обманувшей незадачливых поклонников. Сходные ситуации неоднократно обыграны в мировой литературе от «Декамерона» Боккаччо до «Ночи перед Рождеством» Н. В. Гоголя. Автор, хорошо знающий купеческую среду, откровенно смеется над несостоявшимися соблазнителями: купцом, священником, архиепископом. В «Повести…» торжествует ум над глупостью, порядочность над корыстью, слабый над сильным.
Появление в XVII в. демократической сатиры отразило конфликт личности со средой, протест против беззакония и несправедливости общественных отношений. Произведения демократической сатиры в тематическом отношении многообразны. Сатирическому обличению подвергался неправедный суд, судебная волокита, взяточничество судей в «Повести о Шемякином суде» и «Повести о Ерше Ершовиче». В жанре пародии написана «Калязинская челобитная», высмеивающая далекие от праведности монастырские порядки и нравы. В «Службе кабаку» обличение государственной системы спаивания русского народа подается в форме пародии на церковную службу. Лицемерие духовенства показано в «Сказании о куре и львице». Объектом сатиры в «Повести о бражнике» стали святые, обитатели рая, которые на поверку оказались такими же грешниками, как и претендовавший на место в раю бражник. Было бы ошибкой видеть в этих произведениях осмеяние веры, но падение авторитета церковных властей, имевшее место в жизни, получило здесь сатирическое звучание.
Социальные мотивы отличают «Азбуку о голом и небогатом человеке», в которой форма старого древнерусского азбуковника использована для того, чтобы показать бедность одних и корыстолюбие других. Демократическая сатира не обошла вниманием тунеядство и неспособность к труду отдельных представителей дворянства («Повесть о Фоме и Ереме»), негативное отношение к иностранцам («Лечебник како лечить иноземцев и их земель людей»), некоторые бытовые явления русской жизни («Слово о мужьях ревнивых», «Роспись о приданом»).
Демократическая сатира связана со «смеховой культурой», представляющей мир опрокинутым, «вывороченным наизнанку». В трагической обстановке «бунташного века» смеховая ситуация становилась часто реальностью, поэтому в обличающем смехе демократической сатиры присутствует и горькая усмешка над собой.
В XVII в. происходит становление биографического жанра, который наиболее ярко представлен выдающимся памятником эпохи — «Житием протопопа Аввакума, им самим написанное», первым опытом автобиографии в русской литературе. «Житие» идеолог старообрядчества протопоп Аввакум написал в Пустозерске в 1672–1674 гг. В нем Аввакум изложил свою биографию в хронологическом порядке, иногда обращаясь к нравоучениям или рассказам о других людях. Аввакум назвал свое сочинение «житием», потому что при жизни считал себя святым. Яростный сторонник старой веры и противник новаций в чем бы то ни было (живописи, образовании, быту), он проявил себя новатором в области литературной деятельности. Во-первых, из средневекового житийного жанра с его незыблемыми канонами Аввакум создал автобиографическую исповедь. Во-вторых, он написал ее народным языком, «просторечием», чему дал свое объяснение: «Аще что речено просто, и вы, Господа ради, чтущи и слышащи, не позазрите просторечию нашему, понеже люблю свой русский природный язык». Новизна «Жития» состояла в том, что через биографию конкретного исторического лица, его тяжелую судьбу и страдания представала жизнь России и ее народа. Аввакум страстно обличал социальную несправедливость и произвол светских и духовных властей, по воле которых Россия разделилась на страдальцев раскольников и благополучных «никониан». «Житие» насыщено массой приземленных бытовых подробностей, интересных личных характеристик встречавшихся на пути Аввакума людей, пейзажными зарисовками. Неразгаданная загадка «Жития» состоит в органичном сочетании в одном памятнике новаторской формы с консервативными идеями, изложенными народным разговорным языком.
Житийный жанр в XVII в. переживает определенную трансформацию в сторону повести. «Обмирщение» жития видно на примере «Повести о Юлиании Лазаревской», написанной в начале века муромским дворянином Каллистратом Осорьиным, сыном Юлиании. Это своего рода семейная хроника, в которой сын описывает благочестивую жизнь своей матери в миру; в то же время это и первая в русской литературе биография женщины.
Новым явлением в литературе XVII в. было появление силлабического стихосложения, основанного на равном количестве слогов в строке, паузе в середине строки и ударении на предпоследнем слоге последнего слова. Расцвет силлабической поэзии в России связан с именем Симеона Полоцкого, автора стихотворных сборников «Рифмологион» и «Вертоград многоцветный», а также переложенной на стихи «Псалтири рифмованной». Вирши Симеона Полоцкого, прославлявшие членов царской семьи, имели панегирический характер. Творчество Симеона Полоцкого и его продолжателей Сильвестра Медведева и Кариона Истомина носило черты литературы барокко (аллегории, метафоры, языковые заимствования). Культура барокко через польское и украинско-белорусское посредничество проникала в Россию во второй половине XVII столетия. Поэзия, театр, переводная литература — каналы, по которым распространялась культура западноевропейского барокко, были доступны в основном придворному кругу, поэтому влияние его было ограниченным, а формирование русского барокко несколько затянулось.
В XVII в. возрастает интерес к переводным повестям приключенческого содержания. Широкое распространение получила «Повесть о Бове Королевиче». Родиной повести была Франция, откуда этот рыцарский роман попал в Италию и славянские земли. В основе русского текста лежал основательно переработанный перевод с белорусского языка из «Познанской рукописи». «Повесть о Еруслане Лазаревиче» пришла в русскую литературу с Востока и восходила к поэме Фирдоуси «Шахнаме». В России из французских рыцарских романов была известна «История о храбром рыцаре Петре Златых ключей и о прекрасной королевне неаполитанской Магилене», с четкого языка была переведена «Повесть о Василии Златовласом», с польского «Повесть об Оттоне цесаре римском и супруге его цесаревне Олунде». Эти повести, в которых рыцарские мотивы переплетались с любовно-авантюрными сюжетами, надолго нашли в России своего читателя.
Польша во второй половине XVII в. оставалась основным источником поступления иностранной светской литературы. Отсюда поступил сборник «Великое зерцало», который в свою очередь был переведен с латинского. Сборник в русском переводе содержал около 900 рассказов от западной и византийской житийной и апокрифической литературы до светских историй на разные темы. Через Польшу попал и другой нравоучительный сборник с произведениями светского содержания — «Римские деяния», сложившийся в средневековой Англии. Из Польши через Белоруссию в Россию проникло древнеиндийское сказание «История о семи мудрецах», представлявшая цикл новелл, объединенных общим сюжетом. Среди переведенных с польского книг были сборники изречений, приписываемых античным философам, и анекдотов (фацеций) — «Апофегматы». Появление разнообразной по содержанию переводной литературы свидетельствует об интересе к светской книге.
Театр. В России до XVII в. не было театра. На протяжении веков эта культурная ниша заполнялась обрядами и народными праздниками, включавшими элементы театрализованного действия, и скоморохами, музыкантами, плясунами, кукольниками, медвежьими поводырями. Церковь, видя в народных игрищах проявление язычества, постоянно боролась со скоморошеством. Народное лицедейство испытывало гонения и со стороны светской власти. В указе Алексея Михайловича в 1648 г. предписывалось: «А где объявятся домры и сурны, и гудки, и гусли, и хари, и всякие гудебные бесовские сосуды… выимать и, изломав, те бесовские игры велеть сжечь…».
