Стремление к украшению сказалось и на развитии крепостной архитектуры Московского Кремля. В 1624–1625 гг. русский зодчий Важен Огурцов и англичанин Христофор Галловей надстроили верх Спасской башни — главной въездной башни Кремля. Надстройка была украшена белокаменными узорами, в нишах поставлены «болваны» (фигурки зверей), установлены часы-куранты. Во второй половине века появились шатры и на других башнях Кремля, что соответствовало общей тенденции декоративности в русском зодчестве.
Крепостная архитектура стен и башен монастырей, теряющих свое оборонительное значение, становилась более нарядной, не такой суровой, как раньше (Новодевичий, Донской, Данилов, Троице-Сергиев, Спасо-Евфимьев, Иосифо-Волоцкий и другие монастыри). Церковь, стремившаяся не выпустить изпод своего контроля зодчество, пыталась в 40—50-е гг. вернуться к строгому монументализму. Примером тому могут служить Патриаршие палаты Московского Кремля (1643–1655) с Крестовым залом, сводчатой палатой без столпов, одной из любимых конструкций зодчих XVI в. Палаты были построены мастером Аверкием Мокеевым, архитектором патриарха Никона, руководившим строительством патриарших Валдайского Иверского и Воскресенского Ново-Иерусалимского монастырей в 50-е гг. По замыслу грандиозного проекта патриарха Никона в монастыре должны были повториться главные иерусалимские христианские святыни, с тем чтобы теория «Москва — Новый Иерусалим» получила не только идейное, но и материальное воплощение. Воскресенский храм строился по образцу Иерусалимского храма «над Гробом Господним». Строительство затянулось, заканчивал его в конце 80-х — начале 90-х гг. другой зодчий — Яков Бухвостов. Зодчие, пользуясь чертежами и описаниями; воспроизвели основную конструкцию и элементы иерусалимского храма, но придали ей типично русские черты, широко используя многоцветные поливные изразцы в обработке фасадов и интерьера. Создателями изразцов были белорусские мастера Петр Заборский и Степан Иванов, имевший прозвище Полубес.
Вслед за патриархом большими строительными проектами увлеклись и некоторые из церковных иерархов. В 60—80-е гг. при ростовском митрополите Ионе Сысоевиче развернулось бурное строительство митрополичьего двора (Ростовского кремля). На берегу озера Неро вырос сказочный «град Китеж», «вертоград Божий» на земле. Предполагают, что зодчим, воплотившим в камне замысел митрополита, был крестьянин Петр Досаев. Ансамбль Ростовского кремля поражает удивительной органичностью, цельностью архитектуры и фресковой росписи, покрывающей стены местных храмов. Архитекторы и живописцы достигли совершенства, познав чувство меры, выраженное в сочетании строгости и простоты с нарядностью и красочностью.
В XVII в. бурно развивается строительство в таких городах, как Ярославль, Кострома, Вологда, Рязань. Размах, красота, оригинальность, свой «творческий стиль» в архитектуре и живописи позволяют говорить о ярославской школе. Церковь Ильи Пророка (1647–1650), церковь Иоанна Златоуста (1649–1654) в Коровницкой слободе, церковь Николы Мокрого (1665–1672), церковь Иоанна Предтечи в Толчковской слободе (1671–1687), церковь Богоявления (1684–1693) — таков далеко не полный перечень «вершинных», лучших памятников, для которых характерен особый ярославский колорит, неотделимый от редкостных по рисунку и цвету изразцов.
В Москве и в других городах строят для себя каменные дома богатые бояре, дворяне и купцы. В каменной гражданской застройке проявились отказ заказчиков от былой простоты и строгости и явно выраженное стремление к нарядности (резьба наличников, шатровые крыльца, крытые галереи-переходы и др.). Палаты думного дьяка Аверкия Кириллова на Берсеневке (1656–1657), палаты боярина Волкова в Большом Харитоньевском переулке (конец XVII в.), дом купца Коробова (конец XVII в.) в Калуге сильно отличаются от палат псковских купцов Поганкиных, построенных в старых традициях (мощные стены, маленькие «глазки» окон).
В последней четверти века в Москве идет интенсивное церковное строительство: посадские церкви Григория Неокесарийского (1657–1669) на Большой Полянке и Николы в Хамовниках (1676–1682), храм Николы в Пыжах (1657–1670), построенный на стрелецкие деньги, Крутицкий теремок (1694) на подворье Крутицкого митрополита, усадебная церковь Троицы (1687–1688) в Останкине и др. В то же время строится немало зданий общественного назначения — Печатный (1679) и Монетный (1696) дворы, Аптекарский приказ на Красной площади (90-е гг.), Сухарева, башня (1692–1701), построенная Михаилом Чоглоковым. Строительством государственных построек занимались мастера из Приказа каменных дел.
В последние десятилетия XVII в. получает распространение стиль, именуемый «московское барокко», или «нарышкинский» стиль (поскольку заказчиками большинства храмов были бояре Нарышкины, родственники второй жены Алексея Михайловича Натальи Кирилловны Нарышкиной). Но первые постройки, принадлежащие к этому стилю, появились во владениях князей Прозоровских (церковь Бориса и Глеба в Зюзине, 1688). «Нарышкинская» архитектура отразила, с одной стороны, дальнейшее развитие отечественного зодчества, с другой — интенсивные контакты с культурой белорусских и украинских земель. Характерными чертами нового стиля стали устремленность ввысь, многоярусность, симметричность композиции, высокий рельеф декоративной резьбы по белому камню, цветные изразцы, раскраска фасадов, высокие, украшенные богатой резьбой иконостасы и др.).
Выдающимся памятником «нарышкинского» барокко является церковь Покрова в Филях (1690–1693), построенная в вотчине брата царицы Льва Кирилловича Нарышкина. Возведенная на высоком арочном подклете, окруженная открытой папертью и лестничными всходами, церковь была органично вписана в окружающее пространство. Другими постройками этого же направления являются трапезная (1686–1682) Троице-Сергиева монастыря, колокольня (1690) и надвратная Преображенская церковь (1687–1689) Новодевичьего монастыря, Крутицкий теремок (1694), украшенный многоцветными изразцами, построенный Осипом Старцевым, Успенский собор (1693–1699) в Рязани работы Якова Бухвостова, церковь Знамения в Дубровицах (1690–1704) и др.
«Московское барокко» с его новыми формами и приемами, мощным светским зарядом завершает развитие русского зодчества в XVII в. и передает лучшие архитектурные идеи XVIII в.
Каменная архитектура XVII в. развивалась одновременно с деревянным зодчеством. Навыки деревянного строительства использовались в каменных постройках. Подавляющее большинство строений в России было из дерева. Деревянное жилище имело трехчастную конструкцию, в середине его были сени, разделявшие теплую избу и холодную летнюю клеть. К жилому помещению примыкали хозяйственные постройки. Жить в деревянных домах в климатических условиях России было во всех отношениях удобнее. К сожалению, пожары приводили к тому, что дома часто приходилось отстраивать заново. В Москве даже был рынок, где продавались готовые срубы.
Выдающимся образцом деревянного зодчества был знаменитый дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском, построенный Ъ 1667–1668 гг. под руководством плотничьего старосты Семена Петрова и стрельца Ивана Михайлова. Дворец представлял сложный комплекс разных построек, связанных переходами; насчитывал 270 комнат и более трех тысяч окон. Дворец напоминал сказочный городок с причудливыми башенками, шатрами, крылечками, гульбищами, чешуйчатыми кровлями крыш. Судьба этого уникального памятника печальна: дворец пришел в ветхость и был разобран в 1768 г.
Деревянная храмовая архитектура сохранилась в основном на севере России. В культовом деревянном зодчестве были распространены шатровые храмы, построенные по принципу «восьмерик на четверике». Архитектурная композиция могла представлять довольно сложное сочетание форм и объемов. Вершиной деревянного зодчества стала двадцатидвухглавая Преображенская церковь (1714) в Кижах. Современные исследователи признают, что деревянное зодчество оказывало влияние на каменную архитектуру, но и само обогащалось ее достижениями.
Живопись. Русская живопись в XVII в. развивалась сложным путем. С одной стороны, начавшийся процесс «обмирщения» ставил перед художниками новые задачи — отобразить мир и человека во всей их красоте, с другой — живопись была неотделима от религии и находилась под постоянным контролем церкви. Страстными спорами о «живоподобии» в искусстве заполнена вторая половина столетия.
В начале века существуют два художественных направления — «годуновское» и «строгановское». «Годуновский» стиль ориентируется на монументальные традиции, ему присущи дробность, повествовательность, перегруженность деталями. «Строгановская» школа, названная так по имени заказчиков купцов Строгановых, отличалась тщательностью и изысканностью иконного письма. В иконах «строгановского» письма, подобных миниатюрам, внешняя красота, тонкость работы как бы заслоняет внутреннее содержание композиции и персонажей. Наиболее значительными мастерами этой школы были Прокопий Чирин и Назарий Истомин. Работа русских иконописцев восхищала не только соотечественников, но и иностранцев. Павел Алеппский писал: «Иконописцы в этом городе (Москве. — прим. авт.) не имеют себе подобных на лице земли по своему искусству, тонкости кисти и навыку в мастерстве: они изготовляют образки, восхищающие сердце зрителя, где каждый святой или ангел бывают величиной с чечевичное зернышко…».
