— Зачем? — тупо уточнил Иванушка.
— Это и есть врата, — терпеливо, как любящая бабушка — несообразительному внучонку разъяснила Вахуна. — Они открываются раз в полгода. Прыгаешь туда — и оказываешься у себя дома. Даже промокнуть не успеешь.
— Но… на самом видном месте… Туда же могут попасть… упасть… люди… дети… Да кто угодно!..
— Воспользоваться ими могут только люди с магическим даром. Остальные могут там хоть купаться, хоть топиться — разницы никакой. Понял?
— Но я… Но у меня… — хотел было объяснить Иванушка, но вспомнил про сапоги. — Понял.
— Только сегодня, не забывай!.. А теперь пошли отсюда скорей. Пока они все спят. Если ты не врешь.
Пошли отсюда?..
Но как?
Об этой части плана царевич даже и не начинал еще задумываться.
Выйти самому было не проблема.
Проблемой, и причем неразрешимой, было, как вывести колдунью.
Особенно теперь, когда откуда-то издалека начинали доноситься подозрительные крики, бряцание железа и рев трубы.
Иванушка быстро открыл дверь и выглянул в коридор.
От караулки к нему быстро — насколько позволяли тяжелые доспехи — бежали солдаты с мечами и арбалетами наготове.
Он вытащил ключ из скважины, захлопнул за собой дверь и закрыл ее на пол-оборота изнутри и привалился к ней спиной, тяжело дыша, как будто это не стража, а он пронесся в полном вооружении сломя голову через весь дворец.
— Кажется, они проснулись, — только и смог проговорить Иван. — Или вернулся тот второй стражник и поднял тревогу… Конечно, я пройти всегда смогу, но как вывести вас… Я не знаю… Я не думал, что они так быстро очнутся… Или придет подмога… И, кажется, времени, чтобы подумать, у нас тоже не остается…
Ведьма хихикнула.
— Времени на раздумья у нас больше, чем ты полагаешь. Эта дверь, как и мои цепи, может противостоять любой осаде. Ха! Они наверняка не думали, что когда-нибудь им придется штурмовать свою собственную тюрьму! Я даже уверена, что наша замечательная дверь даже не заметит магию этих придворных лизоблюдов, называющих себя волшебниками! Им далеко до Того, Кто строил этот дворец и эту тюрьму, да упокоится Он в мире. Его творениям нипочем любая магия!.. Кроме твоей, конечно… Это какой-то новый особый вид, да? Где ты этому научился? Кто твой наставник? Сколько тебе лет? Сколько лет ты провел в ученичестве? — не удержалась ведьма и закидала лукоморца вопросами, вот уже пятнадцать минут так и свербевшими у нее на языке.
— Это еще одна долгая история, на которую у нас нет времени, — так вежливо, как только смог, уклонился от ответа Иван. — У вас есть какие-нибудь идеи, как отсюда выйти?
— Почему ты не хочешь усыпить их еще раз?
— Потому, что вместе с ними уснете и вы. А пронести вас через все казематы, через первый этаж, через двор, площадь… Если даже у меня хватит сил…
— А ты не можешь сделать меня невидимой?
— Нет. Только себя.
— Понятно… А убить огненной струей ты их тоже не хочешь?
— Нет, — твердо отрезал царевич. — Никого и никак я убивать не хочу.
— Что ты еще умеешь, что может нам пригодиться?
— А что вы умеете? — парировал разведывательный ход лукоморец, стараясь не обращать внимания на попытки подоспевших гвардейцев высадить дверь. — Или вас сюда по ошибке заточили?
— Если бы что-то из того, что я умею, могло бы мне здесь помочь… — брюзгливо огрызнулась Вахуна. Не очень-то приятно было ей признаваться в этом, тем более какому-то ненормальному мальчишке из ниоткуда, но это было так.
Иван задумчиво потер переносицу, помял подбородок, и когда ничего из этого мыслительному процессу и генерации свежих идей не помогло, прибег к старому доброму почесыванию в затылке.
— Мы глубоко под землей? — наконец спросил он.
— А что? — заинтересовалась колдунья.
— Я мог бы попытаться прожечь дыру в потолке, и мы бы могли… Тут не очень высокие потолки, я заметил…
— Постой, — тут осенило и Вахуну. — Насколько я знаю, весь дворец построен на довольно высокой горе, и эта его часть, где мы сейчас находимся, расположена на южном склоне, который покруче, и застроен хибарами рыбаков. Династии королей изрыли гору, строя новые подземелья, сокровищницы и тюрьмы… Стена, к которой я была прикована — не камень кладки, а настоящая скала, внутренняя часть горы… Если бы ты мог прожечь ее насквозь… Хотя бы небольшой проход… Мы бы выбрались на волю там, где нас никто не ждет, скрылись бы, и никто нас бы не нашел. Особенно тебя, — усмехнулась она.
На то, чтобы проплавить лаз в скале, ушло минут пятнадцать.
Ивану было отчаянно жутко, ведь он не знал, какова толщина стены, и сколько еще сможет проработать заклинание огня сапога, прежде, чем магия снова устанет и пропадет на полдня или на день. Несмотря на оптимистичные заявления Вахуны, ему совсем не хотелось на себе опытным путем проверять, сколько может продержаться уже начинающая нагреваться и отсвечивать зеленым дверь камеры под натиском солдат и придворных магов. И когда среди раскаленного добела камня вдруг забрезжил не очень яркий, но показавшийся ослепительным дневной свет, он от радости чуть не выронил сапог из рук.
Длина хода оказалась около полутора метров, и в него едва-едва можно было протиснуться по-пластунски, раздирая в клочья об обжигающие каменные сосульки одежду вместе с кожей, но это была свобода, и она того стоила.
Вылезли они на склоне горы с потрясающим видом на фиолетовое море, усеянное белыми запятыми парусов, посреди лениво дотлевавших кустов лунных ягод, которые некому было прийти потушить. Это, как объяснила ведьма, была слобода рыбаков, и с утра до вечера дома никого было не сыскать — мужчины уходили в море, а женщины и дети солили и вялили улов прошедшего дня под навесами на берегу.
Отряхиваясь на ходу, они поспешили оттуда прочь.
— Вот мы и на белом свете снова… — некрасивое лицо ведьмы непроизвольно расплылось в широчайшей улыбке. — Уж не чаяла я увидеть его вот так… Одна… Без охраны и зевак… Ну, спасибо тебе. Как звать-то хоть тебя, скиталец по мирам?
— Иван, — с достоинством ответил лукоморец, не уточняя, что по мирам он не столько скитался, сколько перемещался в состоянии различной степени бессознательности.
— Послушай, Иван. Как, говоришь, зовут твоих друзей? Которых ты лунными ягодами накормил? Может, я их знаю?
— Это содержатель трактира Пант и его племянники. Как их зовут — я не знаю. Но у него еще жена есть. Кайса.
— Пант? Старый скупердяй Пант и вздорная сплетница Кайса? — хихикнула Вахуна. — Хотя, если поразмыслить, кто еще мог после двадцатого дня осени позариться на лунные ягоды…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
