Инфернальное Устройство, известное как Soulripper. Он непроизвольно вскрикнул, когда в эфире возникло присутствие меча, и нереальные существа тоже закричали. Они почувствовали, что в ночи появилась новая сила. Рейвен содрогнулся от шока и отвращения, когда сущность меча проникла в его разум и устроилась там как дома. Как будто держишь в ладонях личинок, которые смеются, обращаются к тебе по имени и знают все тёмные делишки, которые ты когда-либо хотел совершить… Рейвен выпрямился, чувствуя, как в нём просыпаются новые силы. Ему казалось, что он может снести горы или поджечь весь Лес, стоит только подумать об этом. Он держал перед собой длинный меч, и лезвие его светилось во мраке, горько-жёлтое, как ядовитый плод. Он желал, чтобы его использовали, и он желал использовать его. Он пошёл вперёд, навстречу Нереальным, громко смеясь. Они бросились на него со всех сторон, невероятно сильные, нечеловечески быстрые, и он сразил их всех, прежде чем они смогли добраться до него. Меч рассекал всё без малейшего усилия, и чудовищные тела падали на грязную землю и больше не двигались, Инфернальное Устройство вырывало из них души и выбросило во внешнюю тьму.
*
Джек Форестер, седовласый старик, который когда-то был Ходоком, но бросил это дело в поисках мира, снова оказался в гуще сражения. С печальными глазами и мрачной улыбкой. Он медленно шёл вперёд в темноте между деревьями, чувствуя свой возраст и слыша, как скрипят его старые кости, хотя он крепко опирался на свой деревянный посох. Он отстал, когда армия Леса атаковала, но он не спешил их догонять. Голубой лунный свет тяжело падал между деревьями, резкий, мертвенный свет, от которого окружающие тени почему-то казались ещё темнее. Джек почувствовал, как заныла кожа в тех местах, где голубой свет луны коснулся его обнажённого лица и рук. Высокие, худые, длиннорукие, костлявые фигуры выходили из тени деревьев и преграждали ему путь. Вытянутые черепа с острыми рогами, горящими багровыми глазами и лязгающими зубами. Нереальные существа, не испытывающие ни малейшего уважения к тому, кем и чем он был раньше, и к тому, что он пытался сделать со своей жизнью. Джек остановился и вздохнул. Опираясь на посох, он посмотрел на них и негромко заговорил.
- Ещё не поздно, - сказал он. - Вы ещё можете повернуть назад. Вы не должны этого делать. Пожалуйста. Уходите.
Существа захихикали и защебетали, как безумные дети, их когтистые конечности пришли в движение.
- Мне нравится, когда они умоляют, - сказал один из них.
- Хочешь поиграть, кроха? - спросил другой.
- У нас так давно не было возможности поиграть с едой, - сказал третий.
И они снова дружно рассмеялись, но в этом звуке не было ни юмора, ни человечности.
- Вы видите только старика, - сказал Джек. - И иногда я это чувствую. Но я всё ещё Ходок, со всей своей силой и защитой. Я отказался от этого, потому что решил, что больше не достоин этого. Но, похоже, это не зависит от меня. Но даже этого здесь будет недостаточно, не так ли? Это не бой и не сражение, это война. И поэтому я должен использовать оружие войны. Не ждите от меня пощады. Вы сами навлекли это на себя.
- Слишком много болтает, - сказало одно из костлявых существ. - Причиним ему боль. Убьём его.
Джек отбросил в сторону свой деревянный посох, словно прощаясь со старым другом. А затем он потянулся через плечо, и его рука сомкнулась на обёрнутой кожей рукояти, ожидавшей его. Костяные существа вскрикнули единым ужасающим голосом, когда Джек извлёк Инфернальное Устройство, известное как Blackhowl. Его присутствие трепетало в воздухе, как крылья пойманной в ловушку гигантской птицы. Сущность меча пала на Джека, подобно чудовищной тени, отрезав его от Света, которому он всегда служил. Сила влилась в него, и он вновь почувствовал себя молодым. Длинный клинок был чёрным, что соответствовало его названию, - непроницаемая тень, словно вырезанная из ночи. Нереальные существа отступили от него, и Джек бросился за ними. Меч завыл, но не издал ни звука. Голос Инфернального Устройства, известного как Blackhowl, был внутренним. Он терзал разум и душу. Вечный Чёрный Вой ненависти и злобы. Высокие и костлявые существа падали на колени, плача и рыдая, их когтистые руки впивались в собственные головы, пытаясь заглушить ужасный звук. Голос меча был ужасен и неумолим. Джека это не беспокоило. Он наслаждался им. Костлявые твари беспомощно стояли перед ним на коленях и умоляли убить их. И он убивал. Он наносил удары направо и налево, с лёгкостью рассекая их бесформенные тела. Он убил их всех и пошёл дальше с чуждой ему улыбкой.
*
Хок и Фишер сражались спина к спине, нанося колющие и рубящие удары, используя навыки, приёмы и боевой опыт, накопленный нелёгким путём за слишком долгое время. Они всегда хорошо обращались со сталью, но странно долгая жизнь сделала их невероятно искусными. Ничто, с чем они сталкивались, не могло устоять перед ними. Они парировали удары мечей и уклонялись от заклинаний, и ничто из того, что надвигалось на них из темноты, не было достаточно чудовищным или могущественным, чтобы замедлить или остановить их хоть на мгновение. Они уже видели всё это, и даже хуже. Хок и Фишер шли по густой грязи, лишь частично разбавленной пролитой кровью и кишками, и ничто не могло их тронуть. Они провели целую жизнь, сражаясь бок о бок, и знали движения и реакции друг друга, как свои собственные. Но не важно, сколько нереальных существ они убили, их всегда было больше. И вот внезапно налетевшая толпа прыгающих, машущих конечностями тварей, похожих на чудовищных насекомых-палочников с ужасными колючими хвостами - цепами, настигла их и заставила разделиться… И не успела Фишер опомниться, как оказалась одна.
Она звала Хока, даже сражаясь с ужасными противниками, и слышала его голос где-то в темноте, но нигде не могла его разглядеть. Она быстро прижалась спиной к дереву, чтобы ничто не могло напасть на неё сзади. Вокруг неё метались люди и чудовища, сражаясь, крича и умирая. Насекомоподобные твари прыгали и скакали перед ней, то приближаясь, то отступая, желая разорвать её, но отгоняемые нечеловеческими инстинктами. На их длинных однообразных мордах были огромные фасетчатые глаза и подёргивающиеся усики. Их желание убивать, разрывать на части и пировать было очевидным, и каким-то образом Фишер знала, что когда она умрёт и они закончат с ней, насекомые отложат в неё
