к женам, если вдруг у кого-то получалось их разлучить.
Теща сначала настороженно отнеслась к выбору дочерей. Не решалась навещать в гостинице, а когда они сами приходили домой, больше смотрела, чем говорила и постоянно спрашивала дочек, счастливы ли они. Но, пообщавшись с молодыми людьми плотнее во время подготовки к свадьбе: с Санджеем через Айрин, а с Ракешем — лично (он не оставил идею выучить язык жены, слишком велик был соблазн узнать, о чем же она говорит во время сонного бормотания), увидев, как свежеиспеченные зятья заботятся о девочках, она оттаяла и смеясь поправляла исковерканные Ракешем русские слова или неправильное произношение. А ее муж сразу почувствовал симпатию к странным зятьям. Как мужчине, ему было проще понять других мужчин, даже иностранцев, и почувствовать их надежность. Он понял, что с этими молодыми людьми дочки жены будут в безопасности, как за каменной стеной, и всячески убеждал в этом супругу. В свободное от свадебных хлопот время, он водил братьев на рыбалку или за грибами и приглашал приехать зимой — покататься на горных лыжах. Тогда Ракеш своими глазами увидел багряные и золотые кроны деревьев и невероятную голубизну неба, отражающегося в гладкой как зеркало поверхности реки. Вдыхая терпкий, влажный аромат опавших и пружинящих под ногами листьев или легкий запах тины, он вспоминал слова Вики, там, в гостинице, когда испугавшись его болезни и дожидаясь понижения температуры, она коротала ночь, рассказывая о своей родине. И Ракеш старался проникнуться окружающей его природой, ведь она была частью жизни Вики. Здесь она росла, гуляла, ее волосы раздувал этот ветер, согревало солнце, ноги ступали именно по этой земле. Здесь она стала такой, какая есть и каждое дерево, каждый камешек, каждый стремящийся к реке ручеек, стали ее частью. Ракеш чувствовал, что начинает любить родину жены, своим разнообразием так отличающуюся от практически всегда жаркой Индии.
Еще немного погостив, молодожены вернулись домой. В особняке царила полная идиллия. Вернувшаяся из путешествия Канти мягкой, но волевой рукой управляла домом. Лишенная жажды власти и не имея желания доминировать, Лалит беспрекословно уступила свекрови место главы семьи, которое та передала ей на время отъезда. Женщины занимались домом, мужьями и были счастливы. Айрин и Вика все больше времени проводили в новых домах, нанося последние штрихи и доводя их до идеала. Беременность сестер протекала гладко, и в положенное время, с разницей в две недели, на свет появились малыши, и счастливые отцы привезли их и молодых мам уже в новые дома.
Когда сыну исполнился годик, Айрин ушла из «Рой-Констракшн», и Санджей помог открыть ей собственную небольшую компанию, занимающуюся строительством жилых домов. Ушла из «Рой-Констракшн» и Вика. Ей приходилось совмещать уход за малышом и интенсивные занятия по подготовке к поступлению в институт. После полученного опыта по обустройству кабинета будущего мужа, отделки собственного дома и дома сестры, она решила стать дизайнером интерьеров.
***
Вика шевельнулась, отвлекая Ракеша от воспоминаний, потянулась, открыла глаза и увидела встревоженный взгляд мужа.
— Как себя чувствуешь? — осторожно спросил он, ожидая нового приступа.
— Мама! Мама! — не успела Вика ответить, зазвенел в коридоре звонкий голосок, потом, родители услышали приближающееся к двери шлепанье босых ножек, и в спальню ворвался Раджеш. Малыш вскарабкался на большую кровать и плюхнулся на ноги Вики. — Мама! Ты все есе спис? Мы ве оповдаем! — смешно шепелявил он.
— Раджеш, не прыгай по маме. Она болеет, — Ракеш подхватил сына на руки и подошел к французскому окну. Не опуская малыша на пол, он раздернул тяжелые портьеры цвета мха, раскрыл широкие створки, и дующий с океана ласковый ветер, наполняя комнату соленым запахом, принялся заигрывать с легким кремовым тюлем. Приподнявшись на локтях, Вика слушала умиротворяющий шепот прибоя.
— У мамочки все есе болит зивотик? — спросил Раджеш, вертя кудрявой черноволосой головкой.
***
Первый приступ застиг маму, когда они все втроем гуляли по пляжу. Раджеш забежал вперед и прыгал в накатывающих на берег волнах, а родители, обнявшись, наблюдали за ним. Он не видел, как мама, побледнев, упала на подставленные папой руки. Когда Раджеш обернулся, чтобы показать красивую ракушку, мама сидела на песке, а папа обрызгивал ее лицо водой.
— Мамочка! — закричал он тогда и, увязая в песке, побежал к родителям.
— Маме стало жарко, — сказал папа, а все еще бледная мама, открыла глаза и, погладив Раджеша по голове, расцеловала в щеки.
— Все хорошо, дорогой, не пугайся, — сказала она, а ее глаза, такие же, как и у него, светились счастьем.
Потом они вернулись домой, и какие-то люди в голубых халатах, без спросу, зашли в спальню родителей.
— Испугался? — спросил папа, поднимая его на руки, когда гости ушли. Раджеш кивнул. — Не бойся, просто у мамы заболел живот, — это мальчик мог понять, и у него болел живот, что было весьма неприятно, в такое время мама всегда была рядом.
— Хотю к маме, — пролепетал Раджеш, почувствовав себя сильным защитником.
— Хорошо, только веди себя тихо, маме все еще больно, — ответил отец, опустил его на пол и взяв за руку, повел в спальню. Там мальчик угнездившись около мамы и, вспоминая, как делала она, деловито прикладывал к ее лбу пухлую ладошку. — Сколо все плойдеть, — повторял он мамины слова.
— Конечно, пройдет, — ответила она. — И мы снова будем играть, — ободренный ее словами Раджеш повернулся к стоящему у окна папе, и глаза малыша удивленно распахнулись. Он ни разу не видел отца таким, как сейчас, когда, сложив руки на груди, тот смотрел на жену и сына. Раджешу даже показалось, что папа плачет, но он отмахнулся от столь глупой мысли — папа сильный, папа никогда не плачет.
— Папочка, пойдем к нам, — позвал Раджеш. Ракеш слегка вздрогнул, будто очнулся ото сна, улыбнулся, показав такие же как и у сына ямочки, и, подойдя к кровати, опустился на нее, обняв и расцеловав небольшую пока семью.
Потом мама по утрам долго не выходила из спальни, и почти перестала есть, Раджешу объясняли, что у нее все еще болит живот, но сегодня ведь такой праздник.
***
— Все хорошо, дорогой, — ответила Вика — Беги, собирайся.
— Ула! — воскликнул Раджеш и, соскользнув с кровати, пошлепал в свою комнату.
— Ты уверена? — осторожно спросил Ракеш. — Мы можем не ходить. Они поймут, ведь все знают, сколько беспокойства тебе приносит малыш.
Вика улыбнулась, погладила проскользнувшего вместе с сыном в комнату и устроившегося около нее на подушке Лео, и положила ладонь на живот.
— Дочка, — сказала она, а муж удивленно поднял на нее глаза.
— Как ты можешь знать? Ведь еще так рано.
