голову или в сердце. Пройдя в глубь дворика, Тинтари осмотрелся, как жнец, оценивающий снопы. Хорош ли урожай? Интересно, трупы сегодня кто-нибудь заметит или пока вонять не начнут, никто и не заглянет? Хотя, наверное, найдут всё-таки сегодня. Убийство Рясия Трупожора заставит стражу прошерстить все окрестности. Ох, как бы взбесился этот лысоватый тугодум, если бы узнал, что его заказал его же подельник. И он же помог выбраться Тинтари с территории храма. Похоже, Рясий сильно его разочаровал, и этот нервный малый заплатил приличную сумму, чтобы Тинтари убрал Трупожора и оставил в покое наагалея и Дейну. В особенности Дейну.
Но как он может оставить женщину, которая занимает все его мысли?
Тинтари присел на корточки рядом с чернобородым детиной, слепо таращившим мёртвый взгляд в небо, и присмотрелся к кинжалу на его поясе. Побираться с трупов бывший горняк не любил, но вещица была уж больно стоящей.
Хлопнула дверь и послышались скрипучие надтреснутые голоса. Тинтари вскинул голову и пристально уставился в проход между домами. Четверо едва стоящих на ногах старичков провожали лучившуюся счастьем бабулечку, прижимавшую одной рукой к груди узелок с вещами, а второй цепляясь за локоть высокой светлокосой девушки, на которую смотрела со слепым обожанием ребёнка, нашедшего родителей. Старички на перебой желали своей знакомой счастья в доме внучки, смотрели на девушку с печалью брошенных на произвол судьбы людей, а та отводила смущённый и огорчённый взгляд, старательно глядела куда угодно, лишь бы не на этих едва живых дедулечек, в высохших телах которых еле жизнь теплилась. И застыла, столкнувшись взглядом с Тинтари.
В первое мгновение девушка не сразу поняла, что увидела. Больно уж неожиданной и ужасной оказалась открывшаяся картина. Посреди дворика на корточках сидел ладный рыжекосый мужчина. Красивый, с плутовским насмешливым взглядом, немного измождённый и уставший и совершенно не вписывающийся в картину затухающей и усыхающей жизни, фоном которой были покосившиеся дома. Такой живой, полный сил и задора. Девушка смущённо моргнула и перевела взгляд на рыжую косу, кончик которой качался над…
Лицо её исказилось и мертвенно побелело.
Солнечно улыбающийся красавец сидел над трупом. Девушка вздрогнула, испуганно посмотрела на мужчину и оцепенела, увидев росчерк крови на стене дома над его плечом. Остекленевший взгляд медленно скользнул из стороны в сторону, выхватывая ужасающие детали картины, и вновь вернулся к рыжему красавцу. Тот белозубо улыбнулся и потянулся к арбалету за своей спиной. Оцепеневшая от ужаса девушка даже не шелохнулась, только смотрела, как мужчина неспешно кладёт болт в ложе и натягивает тетиву. Вздрогнула она только, когда Тинтари навёл арбалет на неё.
Но спустить стрелу не успел.
Раздался хруст, земля дрогнула, и Тинтари резко повернул голову именно в тот момент, когда выпрыгнувшая из забитого досками окна огромная чёрная кошка бросилась на него.
Воздух прорезал пронзительный женский крик, и Тинтари, стремительно развернувшись, выстрелил в кошку.
Госпожа старательно вылизывала подушку, на которой совсем недавно спал наагалей. Сам наагалей шуршал в гардеробной, а Дейна стояла у окна и с тревогой осматривала дворцовые стены и окна, на которые ей открывался вид. Под ложечкой нехорошо сосало, и хранительница переживала, что Тинтари опять пробрался во дворец. Охрана здесь, конечно же, была хороша, но лучшие из лучших служили как раз в отдалённых местах на подобие Рирейских гор. Под окнами паслись хвостатые охранники, а чуть в стороне стояли и беседовали наагариш Делилонис и наагалей Вааш. Рядом отиралась Шириша, и наагариш раздражённо отмахивался от неё хвостом.
Дейна обернулась на звук открываемой двери и уставилась на господина, устало привалившегося к косяку. Настроения играть у него, похоже, не было и вместо привычного яркого одеяния он надел жемчужно-серый халат, прекрасно сочетавшийся с болезненным цветом кожи. Дейне аж захотелось пожалеть наагалея, и она поспешила заложить руки за спину и прикусить язык.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Будто бы только узнали что-то новое и теперь переваривали, переосмысливали своё отношение к стоящему напротив.
— Спасибо, — наконец спокойно, не отрывая взгляда от хранительницы, произнёс Ссадаши.
— Не стоит, это моя вина, — Дейна нахмурилась.
— Проблемы с вольными я себе сам нажил.
— Но на болота затащила нас я…
— Ты можешь не спорить? — раздражённо зашипел Ссадаши.
Дейна виновато поджала губы.
— Ты способнее и сильнее, чем я думал, — неохотно похвалил её наагалей. — Из благородного давриданского семейства, а так легко и быстро поладила с деревенскими жителями.
— Дядя часто брал нас с братом в поездки и учил не тушеваться перед сложностями.
— Подстраиваешься под эти сложности ты тоже очень быстро.
Дейна решила, что наагалей в очередной раз припоминает ложь про жреца Богини-Матери. С такой тёткой, как у неё, быстро научишься придумать оправдания и складно врать. Тётушка Дония ужасна в гневе!
— Ты всегда была такой? — неожиданно поинтересовался наагалей.
— Нет, господин. Раньше я была мягкосердечнее и слабее. И более доверчивой.
— Угу, — загадочно изрёк господин и задумался.
Дейне стало не по себе. И ей ужасно сильно захотелось узнать, о чём думает наагалей.
— Как вы себя чувствуете? Может, хотите есть?
Наг явственно позеленел.
— Нет, — решительно отмахнулся он хвостом и, пошатнувшись, вцепился когтями в косяк. — Боги! Подойди и помоги мне.
Дейна поспешила к господину, и тот тяжело навалился на её плечо, приобнял и обернулся вокруг хвостом. Женщина озадаченно посмотрела на мрачный профиль нага. Тот на неё не глядел, пялился в пол и явно думал о чём-то своём.
— Похоже, мы теперь привязаны друг к другу на довольно продолжительное время, — наконец произнёс Ссадаши. — И нам стоит примириться с этим и стать терпимее друг к другу.
Дейна была готова мириться и терпеть уже сейчас. Бежать из-под охраны малость деспотичного господина ей больше не хотелось — хотя может ещё и захочется. Тем более произошедшее у храма Богини-Матери показало ей, что Тинтари всё же охотится за наагалеем. А отдавать наагалея «мужу» было жалко.
Да и похоже ей всё-таки нравится господин.
Слабый, беспомощный и раздражительный он будто бы стал настоящим и в какие-то моменты был очень милым. Не похожим на того раздражающего и играющего со всеми лицедея.
