с криком полетела вниз.
И упала на мягкую траву.
— Успела, успела, — бубнила невдалеке суккуб, не пытаясь приблизиться, — как же повезло-то…
Ника медленно сняла рюкзак, со вздохом облегчения легла на спину, раскинула руки и улыбнулась.
Над головой глубокое синее небо без единого облачка пело голосами жаворонков. Два солнца — одно большое, другое чуть поменьше, ласкали лицо тёплыми лучами. Вероника, глядя на них, почему-то всегда думала о родителях — когда-то она видела лишь одно светило, а второе появилось сразу после отцовской смерти.
— Если бы не успела, меня бы ошейник убил, ужас какой…
— Шерка, помолчи.
— Чего?
— Помолчи, дай отдышаться.
— Но…
— Две минуты. Две минуты, и я тебя освобожу.
Здесь царило лето. Бабочки, не обращая внимания на девушку и нечисть, порхали вокруг. Одна опустилась на грудь Вероники, но тут же взлетела.
Молотова гнала прочь мысль о том, что на человеческой территории её тоже вряд ли ждёт рай. Здесь, в этом спокойном и мирном месте хотелось задержаться подольше. Но продукты и вода подходили к концу, а о том, что происходило с теми, кто оставался здесь надолго, девушка понятия не имела и не хотела выяснять на себе.
— Кто это был, не в курсе?
— Скорее всего, какой-то божок эскимосов. Тебе это действительно так важно знать?
Ника потянулась всем телом и села:
— Ты права. Без разницы. Ну, иди ко мне. Снимем с тебя эту дрянь.
Суккуб как-то резко погрустнела:
— Подожди. Вот так вот сразу? Тут где-то недалеко речушка должна быть. Может, одежду простирнёшь, помоешься? Ведь если местную воду пить не будешь, ничего плохого не произойдёт. Вдруг там, за границей, пустыня или городок без водопровода?
— Я знаю про речку. Всегда в ней дорожную грязь смываю. Меня подгоняешь, а сама… — Ника пожала плечами. — Трусиха. Ладно. Пока ты морально готовишься к боли, перекушу.
Девушка достала из рюкзака пакетик с горсткой чищенных лесных орехов и двухлитровую пластиковую бутылку, в которой вода плескалась на самом донышке.
— Есть будешь?
Шерон отрицательно покачала головой:
— Нет. Лучше послушай, что я надумала.
Ника кивнула и заработала челюстями.
— В общем, я хочу поискать тихое место, сложить домик. Может даже, башенка получится. В каких-нибудь славянских местах. Говорят, там много лесов, и лугов, и полей, и красиво. И Высшие в основном добрые.
Молотова подавилась и закашлялась:
— Господи, ты иногда такие вещи говоришь, что хоть стой, хоть падай. Добрые… Везде всё одинаково! Почти. А у тебя проблемы со способностями к самозащите. По твоим собственным словам, между прочим. Я славянка, так что знаю, о чём говорю. Встретишь какого-нибудь упыря, враз поумнеешь. Только ненадолго. А если кот-баюн? Та ещё гадость.
— А куда же мне? — растерялась нечисть.
— Ща. — Ника торопливо дожевала обед и выпила воду. Бутылку спрятала назад в рюкзак. — Я бы на твоём месте вышла на человеческую территорию. Безжизненных мест на планете очень много. А дальше, как и мечтала — найдёшь жильё и будешь скрипеть потихоньку.
— А и правда. Мне на людской земле очень хорошо, — воспряла духом суккуб.
Молотова воодушевилась, принялась размахивать руками, воображая, как у Шерон удачно сложится жизнь:
— Путешественники ведь всегда будут — устроишь что-то вроде трактира с секс-услугами возле точки выхода. И мужикам хорошо, и тебе. Я так понимаю, сперму носить теперь некому, так что никакого вреда, правильно? Может, ещё кто-нибудь подтянется, из любителей. Я знаю, что, например, летавицы очень это дело уважают. Для охраны наймёшь бесов или чертей, или европейских горгулий… А ты будешь ими всеми руководить. Человеческих поваров наймёшь, музыкантов каких-нибудь… Пара лет, и твой бордель на весь мир загремит!
Суккуб облизнула губы и мечтательно прикрыла глаза. Ника, воспользовавшись моментом, быстро подползла к ней и схватила за плечо. Шерон испуганно завизжала.
— Тише, дура! Мы так до скончания времён будем сидеть. Шею!
Завывая, но не пытаясь вырваться, нечисть запрокинула голову. Молотова поднесла руку к ошейнику, кольцо на пальце призывно засверкало.
— Как ты говорила? Два раза провернуть? — девушка приложила «ключик» к «замочной скважине». Больше ничего делать не пришлось — камень сам, без всякой помощи, закрутился вокруг своей оси, игнорируя оправу. Круглое отверстие изумрудно задымилось, два раза что-то щёлкнуло, и ошейник распался на две неравные части.
— Всё? Правда, всё?! — Не веря, Шерон пощупала шею. — Я ничего не чувствую, ты рядом, а я ничего не чувствую!
Нечистая, позабыв о спасительнице, подхватилась и принялась кружиться, пританцовывая и что-то напевая. Грудь весело колыхалась, грозя разорвать майку, по рожкам пробегали искры, а кисточка на хвосте торжественно пушилась.
— Поздравляю, — угрюмо сказала Ника. Повинуясь какой-то заложенной программе, ошейник окутался лиловым туманом и снова стал целым. Молотова стащила с пальца кольцо, швырнула на траву вместе с ошейником и брезгливо вытерла ладони о штаны. В девушке не было ни капли колдовских способностей, но она всё равно ощущала зло, идущее от «украшений».
— Я должна тебя отблагодарить.
Ника вздрогнула. Оказалось, она слишком внимательно прислушивалась к посылу, идущему от магических предметов, и совсем перестала замечать происходящее вокруг. Поэтому Шерон смогла подойти незамеченной совсем близко.
— И за освобождение, и за совет. Он очень даже ничего. — Шерон взяла Веронику за руку. Ладонь оказалась неожиданно сильной. — Поцелуй меня.
— Шла бы ты со своей благодарностью куда подальше. — Молотова вырвала руку из захвата. — Озабоченная.
— Ты не поняла, — хихикнула нечисть. — Я не собираюсь тебя развращать. Всего лишь поцелуй, и мы в расчёте.
Послав суккуба по матери, девушка забросила рюкзак за плечо и зашагала в сторону реки. Через минуту Шерон её догнала.
— Не могу тебя просто так отпустить. Ноет что-то вот здесь. — Она показала куда-то между грудей. — Позволь всё-таки отплатить добром на добро. Я ведь и вправду ничего такого не имела в виду.
— Ты, долбаный демон, — огрызнулась Молотова, — я как-то позабыла о твоей настоящей сущности, видимо, из-за симпатичной мордашки и инфантильных повадок. Оставь меня в покое. Это будет самой лучшей «спасибой».
— Позволь объяснить. — Хвост Шерон нервно метался из стороны в сторону. — Нам нельзя ходить в должниках у людей, это как заноза загноившаяся!
— Как же ты меня достала! — Вероника остановилась и скрестила руки на груди. — Не буду я с тобой трахаться!
— Так и не надо, — примирительно выставила вперёд руки демоница. — Я просто с поцелуем передам кое-какую полезную в твоих путешествиях способность. И всё на этом.
— Какую?
Не то, чтобы Ника заинтересовалась предложением. Просто снова проснулось женское любопытство.
— Видно, что ты когда-то была красивая. Хоть рубец и мешает нормально личико рассмотреть. Подожди, подожди, не злись. Человеческие мужчины — странные существа. Они
