Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

Довершила е его экипировку Медвяная Роса, набросив на него под одобрительные аплодисменты и возгласы плащ из тигровой шкуры. Так и подмывало его сказать: «Служу Советскому Союзу!», — но он смолчал, зная, что эту шутку уже никто не оценит. «Охламон, вылитый охламон!», — сказал, взглянув на него, дед Михей и приказал: «Немедленно укоротить прическу!»

Медвяная Роса разбудила Павлова при первых признаках рассвета.

Ему бы еще поспать часок-другой, но, как говорится, в армии встают в 6 утра, независимо от времени суток. В очаге вспыхнуло пламя, и Павлов с удивлением обнаружил, что его супруга, стоит перед ним, держа в руках тонкий ремень с золотыми бляшками.

— Что такое?! — испугался он.

— Как что?! — удивилась его непонятливости Медвяная Роса. — Это — пояс верности, которым ты, отправляясь в долгие и опасные странствия, должен опоясать меня по талии и завязать столькими узлами, сколько сможешь. Если же затянешь их слишком сильно, то придется тебе их, мой милый, развязывать зубами.

— Ерунда все это, — буркнул Павлов. — Даже бронзовые доспехи не помогут, если жена захочет изменить.

— Ну, пожалуйста, завяжи, не я этот обычай придумала, не мне его и отменять — жалобно попросила она. И ему пришлось подчиниться. Не мудрствуя лукаво, он затянул пояс верности устричным узлом, который с успехом применяется музыкантами для крепления на колках струн гитары, мандолины и других музыкальных инструментов. После этого она повалила его на спину, и они так расшалились, что даже деревянные болты и сочленения их почти цивильного супружеского ложа протестующе заскрипели. Пробежав, следуя за Кларой и Соломкой, несколько километров по пересеченной местности, он очутился в расположении отряда воинов орландов в окрестностях Верблюжьей горы, которая являлась не только прекрасным наблюдательным и сторожевым пунктом, но и естественным фортификационным сооружением. Вся гора, словно пчелиные соты, была продырявлена пещерами, а самая большая пещера была уникальна тем, что уходила вверх, а не глубоко под землю. В этой пещере, называемой Пригожей, без угрозы демаскировки можно было спокойно развести костер, приготовить пищу и даже покричать, если вздумается. И, что самое примечательное, зимой, даже в самые лютые морозы, вода в пещере не замерзала, а летом было просто прохладно. Здесь находились казарма, полевая кухня, вещевой и продовольственный склад, арсенал и лазарет не менее уникальной, чем сама пещера, воинской части, в которой служили только одни женщины. Ближе к лету воительницы и отряд учениц из «базового» лагеря, как правило, переходили в летний, который располагался там, где того требовала оперативная обстановка. Павлов про это ничего не знал и поначалу удивился: как можно зимой и летом жить в шалашах, покрытых соломой, корой и берестой? Отсутствие же частокола, сторожевых башен и других оборонительных сооружений ему вообще было непонятно: как защищаться в случае наступления превосходящих сил противника? На эти и другие вопросы ему мог ответить только один человек — Урсула.

Славная представительница рода Желтого Быка, к слову сказать, так ждала встречи с милым другом Тимуром, что потеряла сон и аппетит.

Даже при одном воспоминании о нём она ощущала столь сильную дрожь в животе и во всем теле, что ей начинало казаться, будто она — тигрица, сердце которой она съела. И, вот, наконец, ее тигр после трехнедельной разлуки появился на помеченной ею территории. С трудом сдерживая волнение, она издали наблюдала, как он разговаривает с Агатой и ее помощницей Гитой, а потом со «старухой» Досей, которая у орландских амазонок руководила дальней разведкой и диверсионными операциями. Вскоре Агата отправилась наблюдать за муштрой учениц, а Старая Дося подозвала ее к себе и сообщила о том, что с сегодняшнего дня она и Тимур начинают подготовку к операции «Царица». Цель операции — выследить, а затем с дальнего расстояния попытаться отравленной стрелой поразить предводительницу хунхузов по прозвищу Пришедшая Красавица.

— Почему я и он? — удивилась Урсула.

— Агата считает, что ты и твой милый друг — две мокасины пара — сказала Старая Дося и подмигнула, намекая на то, что путем соединения чувств, мыслей и действий мужчины и женщины, любящих друг друга, можно и горы свернуть.

— Опять насмешки? — обиделась на ее замечание Урсула и до ушей покраснела.

— Ты эти бабские штучки брось! Никто над тобой не надсмехается.

Дело в том, что в последний раз Пришедшую Красавицу видели у Лопарского водопада — неподалеку от того места, где находился ваш зимник. Еще вопросы есть? — сурово одернула ее начальница разведки.

— Никак нет! — по-военному ответила Урсула.

— Прекрасно. А теперь займись размещением своего напарника.

Подготовку к операции начинаем завтра, прямо с утра — объявила Старая Дося и отвернулась, чтобы незаметно смахнуть внезапно набежавшие слезы умиления. Подхватив рюкзак, Урсула повела милого друга к своему походному шалашу. Она сама его смастерила, готовясь к желанной встрече, и даже позаботилась о некотором комфорте. Шалаш находился на опушке леса, где рос можжевельник стелющийся — небольшой высоты заросли, пружинящие, как диван. Урсула положила на дно шалаша циновки и накрыла их медвежьей шкурой. До самого полудня Урсула дремала, положив голову на плечомилого друга, что-то иногда бессвязно бормотала, испуганно вздрагивала, просыпалась, шептала «люблю» и снова засыпала, видя себя во сне тигрицей, вылизывающей котят. Над ними щебетали птицы, откуда-то доносились отдаленные раскаты грома, пахло можжевельником и чабрецом. А ее милый друг Тимур-Победитель тигра думал о хунхузах и Пришедшей Красавице. Уже с первых слов Центуриона Агаты он понял, что речь идет о необычном существе. Агата сравнивала ее с царицей муравейника, которая, не говоря ни слова, управляет огромным скоплением насекомых, направляя кого на строительные работы, кого — за пищей, кого — на войну. В случае же ее гибели среди некоторых видов муравьев начинается паника и массовое самоистребление. И он даже не стал прикидываться простаком, а сразу высказал предположение, что Пришедшая Красавица, возможно, управляет своими подданными посредством выделения каких-то запахов, на которые они реагируют, как на команды, требующие беспрекословного повиновения. Агата похвалила его за сообразительность и призналась, что сама об этом узнала совсем недавно от одного очень знатного джурджени, который, несмотря на приглашение преподобного Колывана, живет у Верблюжьей горы среди беженцев, слушает их рассказы, а потом записывает их гусиным пером на листах тонкой белой кожи. Она посоветовала ему сегодня же вечером пообщаться с этим человеком по имени Толемей-хан при помощи Гиты — лучшего переводчика, если не считать Верховного жреца Колыванаи его сына Евсея. Агата не скрывала: шансов выжить у него и Урсулы немного, но гораздо больше, чем в тот памятный ему день, когда он вступил в схватку с Хумбабой (тигрицей). И она надеялась на то, что и на этот раз ему будет сопутствовать удача. Урсула же, по ее мнению, самый подходящий для него напарник: прекрасно стреляет из лука и знает каждую тропинку в районе Лопарского водопада, где по данным разведки Пришедшая Красавица каждое утро на восходе солнца совершает омовение. Посылать туда большой отряд не имело никакого смысла, — ведь нужен всего лишь один точный выстрел.