не суждено.
— Все будет хорошо, Зара, врачи сказали, нужно еще немного подождать, ты ведь знаешь.
Говоря это, Халида искренне досадовала на себя за то, что неосторожно коснулась больного места гостьи — старшие сыновья-близнецы Зары почти одновременно привели в дом жен, но с тех пор миновало уже больше двух лет, а в семье до сих пор не слышно было детского плача. Одна-единственная внучка согревала сердце Зары — ребенок Гюльнары, младшей сестры Анвара. Осенью восемьдесят пятого Гюля вышла замуж за Рамазана, внука Асият, и в положенный срок родила девочку, но больше детей не имела. И теперь вдруг Зара решилась заговорить о том, что мучило ее на протяжении последних нескольких месяцев.
— Старая Асият говорит, что в селе нашем такого никогда не случалось — не позже, чем через девять месяцев после свадьбы, на свет рождался ребенок, а то и двое или даже трое. Нас тобой в пример взять — у меня двойня, ты тоже два раза рожала двойняшек, хотя и жила в Москве. Нас с Асланом поженили, когда нам по семнадцать было, а почему поженили?
Потому что однажды запах весны свел нас с ума, и мы совершили грех. Я родила сыновей через четыре месяца после свадьбы и долго стыдилась этого, хотя Рустэм, да хранит его аллах, всегда был добр к нам и даже отправил нас с Асланом учиться в большой город и добился, чтобы нам там дали комнату в общежитии. Почему же теперь женщины в совхозе перестали рожать? С января восемьдесят седьмого ни одного ребенка не зарегистрировали. Сколько ждать? Сколько надеяться? Пока смерть не заберет нас в могилу?
В глазах ее мелькнуло отчаяние, и Халида начала успокаивать невестку, стараясь говорить, как можно увереннее.
— Не надо так, моя хорошая! С другими тоже так было. Супойнат, жена Юсуфа, тоже отчаялась, а в ноябре вдруг забеременела, ей вот-вот рожать. И Айгази, жена Курбана, беременна и Джейран, жена Салихата, тоже. Скоро и в твоем доме послышится крик ребенка.
— Может быть. А может быть, и нет. Ты ученая женщина, Халида, но я тоже имею образование и тоже жила в большом городе, когда училась на зоотехника. Вижу, что не только с женщинами такое творится. Прежде коровы с овцами у нас в селе часто по паре приплод приносили, хотя я по своей специальности знаю, что в других местах это большая редкость, а прошлой весной Рустэму стельных телок пришлось закупить, чтобы план по молоку выполнить, потому что наши все пустыми остались. В этом году две коровы, телясь, погибли, а молодняк весь с уродствами, забивать будем. Откуда такая напасть?
— Да, Зара, это не тебя одну беспокоит. Мы с Сергеем провели исследования, даже отправили материал в Москву для консультации, но пока ничего конкретного никто сказать не может. Похоже на массовые генные мутации не выявленной этиологии.
— Может из-за того, что случилось в Чернобыле? Нам ведь не говорят всей правды.
— Трудно сказать, Зара, но даже в Киеве женщины нормально рожают, а мы не в зоне бедствия.
— Получается, что даже специалисты с докторами не знают, что у нас творится.
— Иногда, Зара, в природе происходит непонятное — такое, что людям пока не под силу объяснить.
— Да-да, что-то совсем непонятное. И дикие звери начали выходить из лесу — никогда прежде они не оставляли следов возле наших пастбищ.
— Обычно так бывает, когда какой-нибудь естественный катаклизм вынуждает животных искать спасения у людей — сильная засуха или наводнение, например.
— Но ничего такого сейчас нет — ни засухи, ни наводнения. Может, они бегут от лесного человека, которого Аслан и Юсуф встретили у родника? — предположила Зара. — Раньше, сколько жила, про такое чудище никто никогда не слышал.
Вздохнув, Халида отрицательно качнула головой.
— Вряд ли. Просто, наверное, это существо раньше старалось держаться подальше от людей, а теперь и его тоже какая-то опасность выгнала из леса.
— Чего бояться такому великану? Аслан и Юсуф говорят, лесной человек был ростом с дерево. Сначала многие думали, что это парням от страха показалось, пока не увидели следы.
— Почему же показалось? Сергей сфотографировал один такой след, сделал химический анализ почвы вокруг — там содержится большое количество различных соединений хрома. Подобные следы находили в районе Гималаев — местные жители уверяли, что их оставил пресловутый снежный человек, непальцы называют его «йети». Так что, Зара, когда фотографию и результаты анализа опубликуют в журнале, наш совхоз и все мы станем знаменитыми.
Шутка ее не развеселила гостью. Чуть наклонившись вперед, Зара озабоченно сказала:
— Халида, мне нужно с тобой поговорить наедине. Я думала, Таня с Анваром здесь — они ведь с раннего утра ушли из дома. И я…понимаешь…
— С раннего утра? А я думала, они еще отдыхают с дороги, — Халида вгляделась в смущенное лицо гостьи и торопливо поднялась, бросив дочерям: — Девочки, уберите, пожалуйста, со стола. Пойдем, Зара, расскажешь все по порядку.
У себя в комнате она усадила невестку в кресло у окна и села напротив, внимательно глядя на мнущуюся женщину.
— Ах, Халида, может, я и зря с тобой об этом говорю. Я ведь на сегодня специально с работы отпросилась, сказала, что сын с молодой снохой приезжают. Думала, нам с ними о многом поговорить нужно будет, обсудить — они ведь зимой в Москве расписались, а свадьбу настоящую даже не сыграли. Нам перед людьми стыдно, даже мои дети родные мне говорят: «Разве Анвар у нас сирота безродный, что мы ему свадьбу по-людски не сделали?»
Халида с облегчением рассмеялась:
— Ах, вот в чем дело! Успокойся, Зара, ничего страшного! Зимой Тане и Анвару было действительно некогда — у нее сессия, у него защита диплома, поступление в аспирантуру. Но если они хотят, то можно сыграть свадьбу хоть сейчас. Что же касается расходов, то мы с Сергеем всегда готовы…
— Нет-нет, Халида, я сейчас не об этом, другое меня тревожит. Очень сильно тревожит.
— Другое? — в голосе Халиды вновь послышалось беспокойство.
— Гюля моя больше всех волновалась и тоже, как ты, говорила: «Как Анвар Таню привезет, сразу свадьбу сыграем, я сама все организую».
— Понятно, Анвар — ее любимый брат, и Таню она тоже очень любит.
— Вчера она у нас допоздна сидела — ждала их, думала, они раньше приедут. Потом уже муж пришел и домой ее увел — сказал, Шабна, ее дочка, без нее спать не хочет, плачет.
— На восемь часов отложили рейс, — вздохнула Халида, — я тоже ждала, уже и места себе не находила. Но ничего, все
