хорошо, что хорошо кончается — самолет благополучно приземлился, Сережа их всех из Тбилиси привез, наши дети дома.
— Сегодня Гюля с самого утра вместе с Шабной к нам прибежала, и Асият с ней приплелась — ты ведь знаешь, какая она любопытная, ей везде не терпится первой сунуть свой нос. Ну и… Фируза с ней пришла — они ведь теперь с Асият неразлучны.
Тон гостьи встревожил Халиду.
— Мама? — она провела рукой по лбу. — Да, но… Я понимаю, что ты не начала бы этот разговор, если б ничего особенного не произошло. В последнее время мама стала очень странная, с ней всякое случается, я знаю. Скажи мне, что случилось, Зара, я не обижусь.
— Я лучше расскажу по порядку, — сконфуженно отведя взгляд, заторопилась та. — Пришли они, я их всех, конечно, посадила с нами завтракать. И за завтраком Фируза… Ты извини меня, Халида, она…
— Ничего.
— Ты права, в последний год Фируза… стала какая-то другая. Язык у нее, конечно, всегда был острый, и кого она не любила, тому часто косточки перемывала, но обычно за глаза. Что говорить, я и сама ее много слушала и, грешным делом, часто ей верила. Но теперь у нее привычка стала — сказать людям такое, от чего бывает больно. Вот и сегодня — поздравила Таню и Анвара, а потом — сладко так — говорит: «Ну, Зара, теперь тебе, может, Танюша внуков нарожает, а то другие твои снохи так с этим и не справились, некому будет твой род продолжить».
— Ах, Зара, мне так неприятно, я даже не знаю, что и…
— Смотрю, у Мадины, старшей моей невестки, уже глаза на мокром месте. А Таня — спокойно так — говорит: «Почему же некому? У Гюльнары дочка есть, Шабна. У вас, тетя Фируза, тоже только двое детей было — что в этом страшного?». Фируза, чувствую, разозлилась: «Да, мне Аллах много детей не дал, а все потому, что у меня одна Халида десяти детей стоит — умница и такая красавица, каких свет не видывал. Такую одну иметь — других не надо, мой муж Рустэм тоже так всегда говорил».
Краска бросилась в лицо Халиде.
— Какая ерунда, для чего только мама всегда придумывает такие вещи!
Но она прекрасно понимала для чего — Фирузе просто-напросто хотелось сделать неприятное Гюльнаре, намекнув, что ее-то малышка Шабна, особой красотой не отличается. Поэтому Халида, слушая невестку, не знала, куда спрятать глаза от стыда. Но дальнейший рассказ Зары привел ее почти что в шоковое состояние.
— И представь себе, Халида, когда Фируза такое сказала, Таня вдруг посмотрела на нее и говорит: «Нет, тетя Фируза, не потому у вас больше детей не было, что аллах не дал. Можете рассказывать всем свои небылицы, но не аллах, а ваш недобрый язык в этом виноват, именно так ваш муж Рустэм вам сказал, а не иначе». Фируза стала белее нашей стенки — мы даже испугались, что она сейчас умрет на месте. Но только она не умерла, а стала кричать на Таню: «Я знаю, что в тебе злая сила живет! Недаром ты столько лет во сне к людям приходила, покоя им не давала! Из-за тебя святые духи нас наказывают, и женщины детей рожать перестали. Сначала твоя мать, шлюха и убийца, горе сюда принесла, а теперь и ты приехала беду сеять! Меня мой муж Рустэм почитает, говорит, что дочь наша — свет его очей». Таня от этого крику твоей матери тоже белая стала и вдруг засмеялась. Ты знаешь ведь, Халида, что она спокойная очень — даже и не улыбнется никогда. А тут вдруг засмеялась в голос и — весело так — сказала: «Вот именно — почитает. Потому что своим злым языком вы однажды очень больно обидели его старшую жену Сабину. Поэтому и сказал ваш муж Рустэм, что почитать вас, как мать своих детей, он будет всегда, но делить ложе с такой злой женщиной больше не хочет — душа у него не лежит. Потому и детей у вас больше не было. Разве я неправду говорю, скажите?». Фируза ничего не ответила, вскочила и бросилась вон из моего дома, словно за ней сам шайтан гнался. Теперь она по всему селу с женщинами шушукается, людей против Тани настраивает. Еще трех часов не прошло с тех пор, а я сейчас Зейнаб, мать Джейран, на улице встретила, она расстроенная, чуть не плачет. Говорит мне: «Не обижайся, Зара, но лучше пусть твоя новая невестка уезжает. Моя дочь два года ждала, пока забеременеет, а теперь мы боимся, что с ребенком недоброе случится».
Халида схватилась за голову.
— Какой кошмар! Не волнуйся, Зара, я сегодня же поговорю с мамой, сегодня же! Если она не прекратит свои фокусы, вмешаются отец и Сергей.
— Да, Халида, спасибо. А то ведь ты сама говоришь, что в природе сейчас непонятно что творится, и всякое может быть. Фируза настроит людей против моей семьи, а случись что с ребенком Джейран, Айгази или Супойнат — как нам потом жить среди людей? Будут говорить, что это мы беду наслали из зависти.
— Ах, Зара, что ты такое говоришь! Ты же образованная женщина, и мы не в каменном веке живем.
— Век веком, а люди всегда одни и те же. Мои бедные невестки по ночам, слышу, плачут потихоньку, сыновья тоже нервничают, по каждому пустяку сердятся, и сердце мое кровью обливается, но от этого я ведь не желаю зла Супойнат за то, что она вот-вот родит, — Зара всхлипнула и закрыла лицо руками. — Неужели люди думают…
— Перестань, моя хорошая, никто ничего не думает! — погладив по голове невестку, Халида решила перевести разговор на другую тему: — Так как, вы с Гюлей — поговорили с Анваром и Таней по поводу свадьбы?
В последний раз шмыгнув носом, Зара вытерла слезы и безнадежно покачала головой:
— Нет. Когда Фируза убежала, Анвар с Таней посмотрели друг на друга, потом встали из-за стола, поблагодарили меня, и Анвар сказал: «Пойдем погулять». Ушли, и не знаю — вернутся к обеду или нет? Где ходят? Думала, они здесь, а у тебя их тоже нет. Вдруг Таня обиделась?
Халида рассмеялась.
— Перестань, Зара, Таня умная девочка, не вижу причины ей на тебя обижаться.
— А может… она беременна? — в голосе Зары внезапно зазвучала надежда. — Они ведь уже больше полугода живут. Она тебе ничего не писала? Просто я боюсь, в городе ведь принято — как что, так сразу аборт делать.
— Думаю, им
