В целом МКС — это очень сложная суперсистема. Ее предстояло еще создать и эксплуатировать. Два года на рубеже столетий должны стать решающими. Надо пожелать всем удачи.
Вехой для РКК «Энергия» и для всей российской космонавтики стал служебный модуль (СМ), который вступил в заключительную фазу наземной подготовки. Уже более года у нас в КИСе испытывался комплексный стенд (КС), а с сентября 1998 года — летный модуль. Его конфигурация и системы во многом повторяли базовый блок станции «Мир». В отличие от прототипа впереди на ПхО разместились не пять, а всего три причала, зато это были усиленные гибридные агрегаты. Хлопот с ними на Земле было гораздо больше, крышка люка весила целых сто килограмм с небольшим гаком, — все?таки немного легче, чем на активном гибриде ФГБ, который дожидался «своей половины» уже в невесомости. В задней части СМ по–прежнему находилась ОНА (остронаправленная антенна) спутниковой связи. Ее конструкция повторяла то, что было спроектировано 20 лет назад.
Основная новизна модуля относилась к управлению, к обработке информации, к компьютеру с его программным и математическим обеспечением (ПМО). Программисты находились, как всегда, на критическом пути. Всем им во главе с В. Бранцем доставалось больше всего. ПМО — это опиум для руководства, — вспомнил я в очередной раз. Как оказалось, не только для него, но и для космической техники в целом. Но куда они денутся, тоже в очередной раз повторял наш главный управленец, прошедший огни и воды. Его мордовали, но деваться действительно было некуда. В середине 98–го вышел приказ о повышении: Бранец стал замом генерального.
Наряду с текущими и модернизируемыми «Союзами» и «Прогрессами», с другими модулями, со всем летящим «Миром», управленцы тянули колоссальный объем работ. Иногда казалось, что все это совершенно неподъемные, к тому же технически очень сложные задачи. Управленцы опаздывали, но, в конце концов, у них все летало, отказывало, исправлялось и продолжало действовать. Их отделение было самым большим во всей корпорации и самым научным. Конечно, там работали самые разные специалисты, люди разного характера. Большинству приходилось действовать не только головой, но и ногами, кто?то находил возможность жить полегче. Кто?то даже успевал переводить Шекспира, по–своему. Сaм лидер и руководитель Бранец, такой же работоголик, как и я, сохранял выдержку и ясную голову во время бесчисленных происшествий в космосе и на Земле и вел свою команду неизменно вперед и вверх. Много лет назад, к концу 70–х годов, под его руководством сделали первый компьютеризированный корабль «Союз–Т». С тех пор всесильные компьютеры стали мозговым центром всех пилотируемых и беспилотных аппаратов. Эта техника стала основой для последующих разработок, кораблей и станций. Они стали фанатиками своего подхода. Не все в этой технической политике мне нравилось. Когда электронный мозг отказывал, зависал не только сам компьютер, но и вся станция. Мне всегда был больше по натуре и по душе гибридный подход. В живом организме управление построено по многоконтурному принципу и наряду с головным мозгом работают независимые, страхующие и дублирующие цепи. Природа поддерживала гибкие решения, в ней редко выживали экстремальные прямолинейные схемы. Экстремизм наделал слишком много бед в и человеческом обществе, особенно в нашей стране.
По остальным модулям работы разворачивались не спеша, так как финансирование практически отсутствовало. Среди них принципиально новым должен стать НЭП (научно–энергетическая платформа), которая, прежде всего, обеспечивала энергетику. На ней запланировали установить основные солнечные батареи (СБ) российского сегмента, которые проектировали по образу наших многоразовых солнечных батарей (МСБ). Так же как на «Мире», после вывода на орбиту, их требовалось транспортировать на место развертывания. Эта операция должна стать первой для европейского манипулятора ERA. Этому суперсовременному шагающему роботу мы готовили дублера, модернизировали грузовую стрелу. Этот космический кран с его ручным управлением, приобрел новые качества по сравнению со своим более простым, зато знаменитым предшественником. У него появилась еще одна, третья ручка, при помощи которой можно было, находясь у основания, с так называемого поста оператора, складывать, сокращать длину самой стрелы. Надеюсь, что она понравится космонавтам и астронавтам XXI века.
5.6 ТРЕТЬЕ СВЕТИЛО
Вот с Запада восходит царь природы…… И удивленные народыне знают, что им предпринять,ложиться спать или вставать
А. С. Пушкин — В. К. Кюхельбекеру
В святой Библии сказано «…и Бог создал два больших светила, большое светило — править днем, и меньшее светило — править ночью». Человек сделал много плохого, но и очень много хорошего, чтобы жизнь на Земле стала светлее.
В 1989 году, когда я начал работать над солнечным парусным кораблем (СПК) по проекту «Колумбус-500» и обнаружил, что солнечный парус — это тот же отражатель света из космоса, мне пришла в голову идея провести прикладной эксперимент. Так родились программа «Новый свет» и эксперименты «Знамя». Однако нести этот крест, это «Знамя» в новых условиях, оказалось очень трудно, почти невозможно. Работать над тем, чтобы луч света, обращенный на Западную Европу из космоса в предрассветные часы 4 февраля 1993 года и растворившийся в лучах восходящего Солнца над Белоруссией, не погас совсем, средств не нашлось.
Все оказалось намного сложнее, чем представлялось вначале. Путь был длинным и тернистым. На этот раз судьба оказалась к нам неблагосклонной, как будто кто?то специально испытывал нас не один раз. С большим трудом мы пробились в космос, на орбиту, но в самом конце нас ждало разочарование.
Вскоре после окончания эксперимента «Знамя-2» жизнь консорциума «Космическая регата» (ККР) замерла. Созданный нами «Газком» выбрал другой, можно сказать, настоящий бизнес–план, ориентированный на «безотбойную» космическую связь. Наша деятельность под солнечным парусом лишь теплилась на фоне активных работ по «Мир» — «Шаттлу» и МКС. Все же в рамках контракта с НАСА по этим программам предусматривалась поддержка российской науки. Большая часть этих средств пошла на поддержку космической медицины, которая, конечно, имела более высокий приоритет, чем наша туманная перспектива. В последний момент нам все же удалось отвоевать минимальный фонд. На эти средства мы восстановили консорциум ККР, заплатив налоги, арендную плату, а главное, подготовили несколько научных отчетов, которые стали нашим «товаром» и даже приняли участие в научных конференциях в России и США. В то же время в этих трудах содержалась не только чистая наука и теоретическая инженерия. Они стали основой, обоснованием дальнейшей деятельности, продолжения экспериментов «Знамя» в космосе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
