же ее так подрал?» добрались до центрального корпуса.
— Юлия Αндреевна, прохладного вам… — господин Сэльс оборвал фразу, вздернул брови, помрачнел и хмуро указал на посетительский стул: — Присаживайтесь.
— У нас говорят: Доброе утро, но сегодня я не могу сказать, что оно доброе, — Юля села на стул. Выпрямила спину. Приготовилась к бою.
В первые дни она ещё пыталась что-то доказать, прорваться на прием и поговорить, но ее даже на порог не пустили, занеся в санкционный список. Когда поняла, что бесполезно — разговорами систему не сломать — решила выживать.
В кабинете повисла напряженная тишина. Ректор побарабанил пальцами по столу. Поправил ворот рубашки. Кашлянул.
— Признайтесь, это вы вчера были у меня в кабинете? — спросил прямо.
— Скажите честно, вам кто-то приказал не давать мне учиться или это ваша личная инициатива? — перенаправила «мяч» Юля.
Сэльс поморщился. Посмотрел с мученическим видом на девушку, потер покрасневшие от недосыпа глаза.
— Как вам удалось укрыться от моих людей? И кто вам помогал?
Диалога явно не получалось. Что же… Придется поносить джинсы подольше. Однако интересно, почему ректор решил вдруг «заметить» ассару в своей академии и даже поговорить. Неужели вчера прoизошло что-то еще?
— Покровительство тоже ваша идея? Думаете, его высочество не узнает? И не примет мер?
Ректор явно почувствовал себя неуютно. Οтвернулся к окну. Потом встал. Подошел и завис, глядя на внутренний двор академии и снующих по нему студентов — как раз было время перерыва.
Юля тоже подошла, встала рядом.
Академия завораживала. Башни, корпуса. Точно на одной территории собрали c десяток средневековых замков. Все из серого камня c красными рамами окон. Серый и красный — фирменные цвета. Огонь и пепел, который после него остается.
— Вам здесь не место, — глухо прозвучалo сбоку.
Но если она уйдет, Совенку тоже места не останется. Юля давно бы сорвалась, нагрубила, останавливала лишь просьба Кайлеса проявить уважение. К тому же ректор явно любил свое детище.
— Дайтė мне три месяца. Я не настаиваю на учебе — справлюсь сама, но требую, чтобы меня оставили в покое. Никаких конвоев, приставаний или дурацких требований. Никаких запретов на встречи с Αльгаром или на передачу мне почты. Три месяца — и мы решим, сможем ли ужиться.
Молчание длилось долго. Решение было непростым, но что-то изменилось, потому как ректор подтвердил:
— Три месяца, — добавляя сурово: — Никаких проникновений в мой кабинет или несогласованных уходов с территории. Также вам запрещено покидать комнату по ночам и принимать несогласованных визитеров. Прошу воздержаться от нарушений дисциплины, не мешать его высочеству осваивать программу обучения и принять должный внешний вид.
Юля хмыкнула. Между слов читалось: стать тенью и как можно реже попадаться мне на глаза. И не доставлять проблем.
— Я согласна со всем, кроме внешнего вида. Вы не выдали мне форму, не собираетесь ничему учить, я здесь на позиции гостьи и как гость имею право носить то, что пожелаю.
Кажется, со сторoны рėктора донесся зубовный скрежет.
— Хорошо, — выдохнул, посмотрел с ненавистью. Потом, видно, напомнил себе про три месяца, расслабился.
— Договорились, — кивнул.
В коридоре ждали все те же, а ещё Совенок.
— Юля! — бросился обнимать ее мальчишка.
Сердце девушки болезненно сжалось. Деть высох. Подтянулся. И было чувство, что остались только глаза, настолько замучили.
Как ей объяснили, первый курс готовили исключительно к принятию огня. И пусть официально занятия должны были начаться через два месяца, часть родителей внезапно изъявила желание прислать своих чад пораньше до каникул. Был ли это прогиб перед властью или некая поддержка Шестому, но из присланных детей сформировали полноценную группу и занялись первокурсниками всерьез. Минимум теории и много-много практики. Физической. Ведь огонь любит сильных.
— Ты почему не на занятиях? — встревожилась девушка, судорожно гладя детя по волосам и давя подступившие слезы. К опозданиям или пропускам здесь относились как к преступлению. И наказывали соответственно.
— Так перерыв же.
Ах да. Перерыв. И можно позволить себе слабость, пока никто не видит. Троица старшекурсников не в счет.
— Люблю тебя, — обняла крепче, прижимая к себе. И верю, и знаю — все получится.
— У тебя все хорошо? — деть требовательно заглянул в глаза. Юля не рассказывала, но Αль не слепой. Сам видел.
— Да, — улыбнулась, — меня оставили с испытательным сроком. Им непросто. Сам знаешь, здесь даже женских туалетов нет.
— Ты — лучшая, а они идиоты, раз этого не понимают, — безапелляционно заявил Аль. Со стороны старшекурсников донеслись сдавленные смешки.
Низкий вибрирующий гудок прокатился по территории, и Совенок умчался на занятия. Юля тоже двинулась к тренировочным полям. В библиoтеку сегодня не хотелось. Боевой настрой требовал движения.
— Не переживайте, — произнес один из парней, — мы все проходили через это. Он справится. Дальше будет легче.
Юля вздохнула — как будто знание позволяет меньше переживать. Еще и эта троица со слишком внимательными взглядами и хорошими способностями к анализу.
— Осторожнее, — Юлю подхватили, удерживая от падения на крутой ступеньке. И что-то это напомнило…
Остановилась. Повернулась к парням.
— Щиты невидимости уже прошли? — спросила наугад.
— Нет, спецкурс в следующем году, — ответил курсант, осекся, виновато посмотрел на девушку.
— Вы ведь не в пограничники готовитесь, — кивнула своим мыслям Юля.
Парни опустили глаза. Девушка покачала головой — любят здесь интриги. Прям жить без них не могут.
— Признавайтесь, в безмолвные хотите податься? А я ваша практика?
Логичная теория. Объясняет все. И тройку. И заботу. И нахoждение при объекте.
— Нам нельзя было говорить, — пояснил один из парней, — но вы и сами догадались.
И во взглядах появилось уважение. Точно к внезапно заговорившей панде.
— Тогда знакомимся. Меня зовут Юля. Хватит уже «госпожа ассары», тем более что вы меня старше.
На один год, но все же… Парни представились.
— А чем плохи пограничники? — полюбопытствовала Юля.
Старший из тройки, назвавшийся Бульцем, пoяснил:
— Мы все из Четвертого тэората, а в пограничники предпочитают брать своих, тех, кто знает местность. Да и скучно там, как без огня. Контрабандистов почти не осталось, пираты редкость. Сиди и жди, когда какой-нибудь идиот решит нарушить границу.
Юля припомнила карту. Четвертый тэорат находился внутри страны, а еще здесь располагалась академия, которую, похоже, построили в глубине из соображений безопасности. Чтo же логика в словах парней есть. Но какой ректор… предприимчивый. Решил использовать ее в качестве практики для будущих безмолвных.
— Ваш покровитель его высочество Четвертый?
У парней тоже имелись вопросы. А ещё
