— Потому что меня беспокоит кое-что в это деле, к тому же очень странно были уничтожены данные в досье.
— Сети постоянно взламываются, Стэн, даже наша система. Помнишь то дело о серийных убийствах на пляже Бронте, когда приятель девушки…
— Я не о том, — нетерпеливо возразил коллега. — Я не удивляюсь, что кто-то взломал систему и стер записи, меня удивляет, как он это сделал. Я в этом разбираюсь, пару лет назад я проходил курс повышения квалификации в Академии как раз по этой теме. Есть два варианта. Зачастую они взламывают одну систему, но даже не подозревают, что существует множество параллельных, и оставляют информацию в них. Либо работа выполняется тщательно, и запускается вирус, уничтожающий все данные.
— Пожиратель данных.
— Да. Он отслеживает имя по всем системам и методично уничтожает всю информацию по нему, все подчистую, даже сведения о людях с этим же именем! Эту программу можно без проблем купить в.любом хакерском магазине на черном рынке. Но наш мальчик все делает не так, если, конечно, это он. Он делает что-то среднее. Он оставляет обрывки сведений повсюду. Вообще, похоже на сбои. Получается, что он сумел сделать то, что не под силу обычному специалисту по системам, но у него нет основных знаний, чтобы купить вирус и выполнить работу.
Каллиопа не поняла, к чему он клонит.
— Ну?
— Это наводит меня на мысль о «Реальном убийце», его загадочном везении — этого типа никогда не засекают камеры слежения, как ты говоришь, он глушит камеры. Не знаю, пока думаю над всем этим.
— Похоже, расследование затягивается. Если комиссия по расследованию не найдет явной связи между нашим убийством и их серией, нам придется туго. Давай посмотрим правде в глаза, у нас дело, не требующее много времени, нам просто надо к этому привыкнуть.
Стэн кивнул:
— Но ты не слышала всего, о чем я думаю, а то, что сказала ты, и твоя теория заставляют задуматься. Давай представим, то, что ты сказала, правда, хорошо? Этот парнишка рос в жестокой среде, и мать, и ее часто меняющиеся приятели издевались над ним. Пока это только факты. А теперь давай примем твою идею, что мать постоянно мучила его, чтобы превратить в грозное оружие. Набила ребенку голову рассказами о чудовищах, религиозными культами, оставалось только вложить нож ему в руку и приказать: «Убивай, убивай, убивай!» Правильно? Пока все сходится — ему было плохо с детства, его досье пестрит странными смертями, а несколько, как мы знаем, были результатом убийства, неважно, верим мы или нет в версию о временном умопомрачении. Потом он попадает в Фивербрукскую больницу и всех запугивает рассказами о том, как он умен, быстр и злобен, — доктор Данией уже готов провозгласить его Антихристом. Там он встречает Полли Мерапануи. А вскоре наш Джонни Дарк, также известный как Джон Дред, вдруг умирает. Но теперь мы в это не верим, так ведь? Во всяком случае, записи о нем попорчены, поэтому невозможно сказать, что же происходит на самом деле. Через несколько месяцев после предполагаемой смерти Дреда умирает Полли Мерапануи, она страшно изуродована, явная работа маньяка. Пока все выглядит логично?
Хоть Каллиопа и была голодна, доедать свой салат ей не хотелось.
— Более-менее.
— Ты видишь, к чему я веду? — Стэн наклонился вперед и внимательно смотрел на нее. — Маленький Джонни Дред с детства приучался причинять боль и страдания. До сих пор ему это сходило с рук. Он умный, жестокий, психически неуравновешенный ублюдок — а судя по тому, что мы знаем, вполне может оказаться и Антихристом. — Улыбка детектива была печальной, — С чего ему перестать убивать? Он как взрослый среди детей. Ему все сходит с рук. Так зачем ему останавливаться?
Каллиопа откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.
— Он не остановится. Стэн кивнул:
— И я так думаю. Либо он уехал, далеко — в Америку или Европу, — либо он здесь. Возможно, даже в Сиднее. Прямо у нас под носом. И он продолжает убивать.
Солнце спряталось за облако, и в ресторане стало темнее. Может быть, Каллиопе показалось, но все в просторном зале вдруг замолчали.
Они остановились, чтобы размять ноги прямо у дороги. Вокруг высились остроконечные, неприступные горы Дракенсберга. Вечернее солнце начало опускаться за острые пики скал, тени обволакивали склон, а ледники на вершинах загадочно поблескивали.
— Ого… Я здесь никогда не бывал. — В холодном воздухе дыхание Дель Рея превратилось в облачко тумана, он вглядывался в гряду острых скал, — Впечатляет. Хотя не хотелось бы остаться здесь надолго.
— Ты ничего не понимаешь, — тут же подхватил Джозеф. Он-то здесь был, всего пару недель назад, поэтому ощущал себя полновластным хозяином. А к тому же всегда нелишне поставить на место этого всезнайку, бывшего кавалера Рени. — Это наше наследие. Это… это часть истории. Эти бушмены, малорослые люди, жили здесь повсюду. Пока не пришли белые и не перестреляли их всех.
— Наследие! — Дель Рей всплеснул руками. — Брось. Я совсем не хочу искать базу в темноте, бог знает, когда мы сможем найти подходящее место для ночевки.
— Ну конечно, ты не хочешь рыскать в темноте, — передразнил его Длинный Джозеф. — Очень мудро.
Им удалось достигнуть разумного соглашения. Дель Рей разрешил Длинному Джозефу слушать радио и иногда подпевать, а за это Джозеф согласился убрать колени от приборной доски и не ныть, что ему мало места для ног. Жизнь стала еще прекраснее, когда Длинный Джозеф обнаружил пригоршню монет, завалившихся между сиденьями. Джозеф заставил Дель Рея остановиться около придорожной забегаловки, настолько маленькой, что у нее не было не только голограммы, но даже простой неоновой вывески. Зато над заведением красовалась обычная вывеска, которой было вполне достаточно: «Охлажденные напитки». Дель Рей пытался протестовать, поскольку деньги по праву принадлежали его двоюродному брату, ведь это его машина, но Джозеф сделал по-своему — истратил неожиданно свалившееся на него богатство на четыре бутылки «Горной розы». Он выпил половину бутылки еще до того, как они выбрались с парковки, но тут вспомнил, что на базе Осиное Гнездо нет спиртного, и закрутил пробку. Он сам восхитился своим самообладанием.
Дель Рей вел машину, а Джозеф потчевал его своими философскими идеями и, когда это требовалось, смотрел в карту, потому что электронный считыватель карты в старой машине давно испустил дух. Дель Рей был приятно удивлен, обнаружив, что Джозеф разбирается в карте, которую им дал Слон, а когда они пробрались через особенно трудный участок, где переплеталось множество дорог, Дель Рей даже похвалил старика.
А Джозеф в свою очередь сумел подавить в себе некоторые сомнения относительно Дель Рея, осознанные и неосознанные, хотя пока не был готов сказать, что тот ему нравится. Он никогда не доверял людям, которые носили костюмы и говорили как дикторы сетепередач, кроме того, он не любил всех, кто порывал с его дочерью. Только сам Джозеф имел право считать, что Рени зануда и всезнайка. Длинный Джозеф гораздо хуже переносил критику в ее адрес, чем в свой. Она ведь его дочь. Всем, что у нее есть, она обязана его тяжким трудам и неусыпной заботе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
