— Прости меня, — прошептала эта удивительная девушка, и Юрика совершенно ясно поняла, что сейчас расплачется.
Это было совершенно недопустимо.
— Все хорошо, — ответила она, категорически запрещая слезам показываться снова на ее щеках. — Все хорошо.
***
— Ты теперь такая взрослая… — Мэй отстранилась от нее, чтобы осмотреть внимательно и с любовью с головы до ног. — Но я думала, что ты будешь немного выше, как Ришари. А Кеншин был настоящим великаном… У тебя его волосы, такие же яркие и алые. Удивительный был человек…
— Ты знала моего отца? — спросила Юрика, хотя ответ и так был известен. Разумеется, Мэй должна была его знать. Вопрос в том, как близко.
— Да, немного. Я помню, как он пришел в наш дом. Готовый к бою, и я, растерявшись, просто приветствовала его, как обычного гостя. А потом Ришари спустилась вниз… Но я расскажу тебе все немного позже, хорошо? Когда мы будем наедине. Сейчас, — она посмотрела в сторону Ранмаро и Наи, — не время для этого.
— Кристиана я тоже хорошо помню, — сказала она смутившемуся парню. — Ну же, подойди, не надо стесняться. Ты же мужчина.
Ран сделал пару неуверенных шагов навстречу Мэй и тоже угодил в ее объятия.
— Как я могла забыть о том, что вы тоже мои дети, — прошептала она, ероша пальцами его волосы.
— Не только они… — слова Наи прозвучали совсем тихо, но ее услышали.
— Ты бросила «Стаю», — уже громче продолжила она, когда поняла, что ее слушают. — Решила, что мы сможем сами решить свои проблемы… Но мы не справились. Ришари забыла о нас, Ичиро оказался плохим лидером… Если ты не вмешаешься, «Стая» развалится и в Судо начнется хаос.
— Теперь не мне решать, что делать со «Стаей», — холодно ответила Мэй, но потом ее строгое выражение лица смягчила теплая улыбка. — Дженази вернулся. Он стоял у истоков Союза свободных республик, и если бы не исчез больше ста лет назад, именно на нем лежала бы ответственность за весь материк. Ришари просто продолжила его дело, получив его титул по наследству, и сформировала «Стаю» из его верных соратников. Многие из них до сих пор живы. Ему нужно просто приказать — и все закончится. «Стая» вновь станет единой.
— Крэйн Столсанг не остановится так просто! — Ная на мгновение потеряла хладнокровие.
— Кто такой Крэйн Столсанг? — не без презрения спросила Мэй. — Всего-лишь трус, которому не хватило мужества погибнуть вместе с остальными Столсангами, сохранившими верность Великим Домам. Из страха за свою жизнь он перешел на сторону Гвардии, и отец, вместо того, чтобы избавиться от него, позволил ему жить, зная, что тот предаст его при первой же возможности. Ришари тоже знала это. И тоже сохранила ему жизнь. Возможно, есть какая-то причина для этого. Неважно. Если отец снова решит пощадить его, так и будет.
— Только не после того, когда узнает, какие преступления совершил этот мерзавец! — Ная старалась сдержать гнев, но получалось у нее плохо.
— Последнее слово за отцом, — Мэй холодной интонацией голоса твердо дала понять, что разговор окончен. — А теперь подойди. Тебя я тоже хочу обнять…
***
Через час в небольшом ресторане в квартале от дома Наи был собран и начат большой совет, в котором приняли участие все гости Наи, вчерашние и утренние, она сама и ее руководство в лице Вальда Брауна, Фредерика Сольряйна и Шона Шабири. Кроме них в зале больше никого не было, включая официантов, и столы, за которыми они сидели, были девственно пустыми. Вход в ресторан охраняли другие бойцы опальной части «Стаи», под хмурыми взглядами которых опустело не только пространство перед зданием, но и вся улица, на которой он находился. Их знали, уважали и боялись.
— И чего мы ждем? — не выдержала Юрика, когда осознала, что ни Дженази, ни Мэй, ни Вальд не собираются первыми брать слово. — Обсудить есть что… Или ждете, когда закуски принесут?
— Нет, — спокойно ответил ее дядя, не отрывая взгляда от костяшек своих пальцев. — Мы ждем, когда придет человек по имени Бенедикт Грид. Официальный представитель «Стаи» в этом городе.
— А он точно придет? — с сомнением спросила девушка.
— Да, ему сообщили о нашем собрании.
— Я имела ввиду, захочет ли он вообще составить нам компанию.
— Захочет, — ответил Вальд Браун, широко ухмыльнувшись. — Он, как и я, помнит мастера Дженази еще с тех, прежних времен. И обязательно придет, один и без оружия. А если подождем еще немного, и сам Крэйн явится.
— Крэйн не явится, — возразил Дженази. — Слишком гордый. Но он здесь и не нужен. Не вижу смысла обсуждать с ним что-либо. С этого дня все члены «Стаи», выполняющие его распоряжения, действуют на свой страх и риск.
— Ваше распоряжение будет разослано всем офицерам, — подтвердил Вальд сдержанным кивком своей лохматой головы.
— И что же мы будем с ним обсуждать? — нахмурилась Юрика. — И зачем нам это? Ты можешь прямо сейчас найти кого надо и настучать по шапке. Или просто провести воспитательное внушение. Имя ты знаешь, человека — тоже… В чем проблема-то? Неужели так сложно навестить самых крупных шишек в «Стае» и напомнить, кто тут главный? Заодно приказать перестать гадить на территории Федерации. Дядя, ты Гвардеец или кто?
— Бывший Гвардеец, — спокойный ответ Дженази эхом прокатился по залу, в котором после слов Юрика наступила неприятная, могильная тишина. Никто не решался посмотреть на него, отводя глаза в сторону, некоторые с осуждением косились на девушку. Ранмаро и Просперо, например. Виктория, наоборот, встретила ее слова с одобрением.
— Да какая разница!
— Большая, — вздохнул Дженази. — Я бросил всех вас больше ста лет назад, и за это время мир не рухнул. Жизнь прекрасно текла своим чередом без моего участия. У меня осталось только одно важное дело, завершив которое, я снова исчезну, и вам всем снова придется жить без меня.
— Не поняла… — произнесла Юрика с каменным выражением лица.
— А вот и Бенедикт, — удовлетворенно сказал Дженази — за минуту до того, как невысокий полный мужчина в дорогом костюме перешагнул наконец порог ресторана. «Дорогой костюм» в данном случае — не просто определение качества материала и кройки пиджака, у него были золотые пуговицы и запонки, инструктированные драгоценными камнями. Пальцы были унизаны тяжелыми золотыми перстнями, на шее висела толстая цепь — на полупрофессиональный взгляд Юрики, драгметалла на этом толстяке было не меньше полукилограмма.
— Господин Дженази! — Бенедикт Грид согнулся в глубоком поклоне, едва только увидел его, продемонстрировав всем свою блестящую лысину. Юрике он сразу не понравился, у него был слишком хитрый, лукавый взгляд, которым о теперь преданно сверлил ее дядю, сложив ладони в молитвенном жесте.
— Я уже и не верил, что вы вернетесь! Сколько лет прошло… Мы все верно служили вашей сестре, помня о вашей доброте, и хранили верность дому Саргас… — двойной подбородок Грида нервно дернулся, а его карие глаза забегали, когда он произнес часть псевдонима Дженази и ее матери. Юрика не ожидала услышать ее в таком контексте.
— Здравствуй, Грид, — приветствовал его Дженази легким кивком головы, и девушку неприятно поразила прошедшая с ним резкая внешняя перемена — теперь, при взгляде на него, она внезапно поняла, что у власти есть вкус, и этот вкус она ощущала, просто посмотрев на него. Сейчас, в этот момент, он распоряжался и всеми и всем в этом помещении. — Как вижу, дела твои неплохи: ты уже не тот оборванец, каким был в день нашей встречи. Возмужал, набрал вес, а какой шикарный костюм? Помнится, ты всегда был неравнодушен к побрякушкам… Помнишь, как мы впервые встретились?
— Помню, господин, — тихо ответил Бенедикт, покрываясь испариной и потирая свои перстни, словно пытаясь спрятать их от осуждающего взгляда Дженази.
— А я, представляешь, слегка подзабыл детали. Помнится, это было на поле боя… Но не во время битвы. До или после нее?
— После, господин, — Грид весь съежился, сжался под пристальным взглядом бывшего Гвардейца. — Тогда я поклялся в верности вам и вашему делу.
