Он сидел на кровати ровно там, где до этого сидела я. Опершись локтями о колени, он уткнулся носом в сложенные ладони, положив подбородок на оттопыренные к лицу большие пальцы. Я завернулась в полотенце, ничего не надев под него. Нерешительно подошла к нему и встала перед ним. Лео окинул меня острооким взглядом, изучающим, несмелым, но и не робким. Протянув руку, я положила её на его руки. Он разомкнул их и впустил мою ладонь в бутон своих. Молчун, не умеющий красиво говорить что-то девушкам, Лео не облегчал нашей ситуации, да и я была в этом деле совершенный профан. Но нужны ли слова или можно обойтись без них? Я развела его руки и, закидывая ноги на кровать, одну за другой, забралась на него, сев лицом к лицу.
— Хо… то есть, Рэй, — исправился Лео, боясь коснуться моей влажной кожи, боясь почувствовать сквозь штаны, областью ширинки, отсутствие чего-либо под тканью, в которую я завернулась. Я хорошо чувствовала плотью холод его металлической пряжки. Морда тигра, стесняюсь сказать, куда уперлась на данный момент. — Ты не должна… я не для этого позвал тебя с собой ещё на ночь.
— Я и не по долгу это делаю! — осела я, расслабив до этого струной вытянувшуюся спину. Пальцы тронули челку Лео, прошлись дальше по волосам, погладили их, ещё не высохшие. — Я хочу этого.
— Я не буду лишать тебя девственности, — отрезал он.
— Что?! — возмущение вылилось из меня неудержимо. — Почему?!
— Потому что… ты не такая, — "Такая-такая!" — вспомнился мне один из анекдотов Шуги, но я не стала озвучивать его.
— Ты опять про женитьбу? Брак? А я говорила, что нам нужно было обвенчаться ещё в храме Лога!
— Рэй! — взял меня за локти Лео, строго посмотрев в глаза. Я опустила ладони на его голые плечи. — Я завтра уйду… должен уйти. Я покину тебя, и не знаю, насколько. Возможно, мы никогда больше не увидимся…
— Не говори так! — ахнула я. Внутри всё передернуло, защемило. Легкие оледенило от его слов, дыхание ожгло.
— Это факт, Рэй! Так может случиться, как бы я ни пытался противостоять этому. И я не хочу забрать у тебя что-то ценное, не имея возможности отдать сполна…
— Лео, пожалуйста…
— Нет, Рэй, нет! — покачал он головой, положив палец на мои губы. — Будет только хуже. Я знаю, как умеют любить женщины. Я видел это, слишком хорошо. Как они ждут, отдавшись, что кто-то вернется, а он больше не появляется. Я не хочу быть обманщиком, даже невольным. Не хочу быть предателем надежд, Рэй, поэтому я не буду давать их тебе, — он так часто стал повторять моё имя, будто вбивал его в себя, делал татуировку на душе, чтобы запомнить, чтобы навсегда сохранить, носить с собой за пазухой. — Я просто хочу пробыть с тобой ещё один день, не усложняя.
— Всё и так слишком сложно, — тухла и меркла моя интонация. Он провел ласково пальцами по моей щеке. — Всё уже слишком глубоко во мне, Лео. И если во мне хоть немного побудет что-то ещё от тебя, это ничего не изменит, потому что ты весь во мне, — и, повторяя его жест, я положила его ладонь на свою грудь, где сердце. — Ты вот тут полностью.
Мы замолчали, глядя в глаза друг другу. Там не было похоти, не было греха, не было ничего, кроме такой возвышенной любви, что все мои телесные ощущения на минуту исчезли. Уместно ли перейти к сексу на прощание в отношениях, которые умудрились остаться платоническими и неопошленными в наш век грязи, доступности и быстрого удовлетворения? Лео нежно положил руки на мою талию и прижал к себе.
— Давай там и останемся? — положил он, отзеркалив, мою ладонь на свою грудь. — Я увижу много отвратительного, и узнаю много приятного. Но в череде лиц, событий, потерь и приобретений, ты останешься единственной. Такой. Только ты, — Мой ангел, мой небожитель и идеал. Лео. Разве ты прав? Мы должны остаться друг для друга нетронутыми творениями на пьедесталах? Смогу ли найти кого-то другого для чего-то физического, да и захочу ли? Я просто хочу навечно принадлежать тебе. Не покидай меня, пожалуйста.
Он стиснул меня в объятьях и поцеловал. Закрыв глаза, я погрузилась в поцелуй какой-то иной страсти, не человеческой, но и не животной. Она обитала словно на высших уровнях, там, где нельзя опорочить и испортить. Наши губы нашли друг друга и не хотели размыкаться, они соединялись вновь и вновь, а когда расходились, то спешно целовали лица, веки, скулы, линию подбородка. Я упала на откинувшегося Лео, но через некоторое время оказалась под ним. Солнце село и в номере почти не осталось никакого света. Полотенце распустилось и, раскрывшись, спало с меня, расплоставшись вокруг. Не осталось почти никаких преград. Мы сплетались в заботливом обнажении, скользя ладонями друг по другу, и я, почему-то роняя слезы, прижималась к невинному телу Лео. Он тоже избавился от остатков одежды. Мы вновь слились в объятьях, трепетных, то сильных, то слабеющих, но не перед обстоятельствами, а от переизбытка любви, по сравнению с которой они недостаточно крепко скрепляли нас. Он не входил в меня, но этого было и не нужно. Соприкосновение голых тел, которые могли наслаждаться друг другом или, скорее, позволять через себя душам любить друг друга. Скомкав под собой покрывало, мы скинули его на пол, не прекращая стремиться навстречу, грудь к груди, рука к руке, уста к устам. Его губы прошлись по шее, ниже, поцеловали ямочку между ключицами. Он стал спускаться ниже, между грудями, целуя каждый сантиметр кожи, впитывая её в себя. Лео коснулся живота и я выгнулась, придерживаемая за бедра его руками. Закрыв глаза, я извергла стон. Завершив путь поцелуев в самом низу, Лео вернулся к моим губам и впился в них. В темноте, я посмотрела на него. Кажется, уроки тантр не прошли его стороной. Его руки, оставшиеся внизу, легли между моих ног. Задрожав, я положила свою на его возбужденный член. Это было самое откровенное касание, которое я позволяла себе до этих пор. Вонзившись поцелуем в мой рот, он продолжал ласкать меня, а я его. Мы не хотели доходить до такой грани, но это было неуправляемо. Внутренние голоса сказали за нас. Мы слишком хотели друг друга, слишком любили… один раз ничего бы не дал нам, не насытил нас. То, что мы делали, тоже было сексом, в какой-то степени… это было уже за той чертой, перед которой хотелось притормозить, зацепившись за "нельзя" и "когда-нибудь потом". Но мы владели своей волей лишь на половину. Она была подчинена инстинкту. Возможно, не основному, к размножению, а инстинкту любить и быть любимыми. Он сжал меня ещё крепче, посадив на себя, но не насадив. Выдыхая и вдыхая дыхание друг друга, наши тени кусали нежно губы. Его семя излилось на мою руку, и я замерла, ощутив это новое, неожиданное…
— Прости… — прошептал Лео, пытаясь выбраться из-под меня, чтобы пойти в ванную.
