На следующий год я приехала в ноябре, не надеясь на Чусок и выбрав другую дату. На удивление, привратником уже был Чимин. Нарушая все запреты и правила, он осторожно пригласил меня в сторожку, оглядываясь, чтобы никто из новобранцев, которых я не знала, никогда не видела и не увижу, наверное, не заметил инородное вторжение. Дождавшись обеденного гонга, я осталась на некоторое время одна, рассматривая ничем не изменившуюсь комнатушку, где когда-то тайком принимала ванную, под кротким присмотром Лео, боящегося повернуться лицом. Где он сейчас? Что делает? Забыл ли меня? Всё так же предан делу? Испытал что-то с другими девушками, влюбился? Счастлив? Здоров? Вздыхая, я распахнула объятья отобедавшим Ви, Шуге и Рэпмону, которых привел ненадолго из столовой Чимин. Они всё так же учились, занимались, совершенствовались, просветлялись. Они ничуть не изменились, а вот я видимо да, потому что в глазах Шуги отражалась дружеская симпатия с уклоном в мужскую, затаённую, чего раньше не было. Робко потрогав меня за забранные в хвост волосы, он словно узнавал меня и не узнавал.
— А покрасилась ты зачем? — рассматривая меня, дожевывал Ви принесенные мной пирожки. С мясом. Да, я нелегальный поставщик запрещенных товаров. Но радость товарищей дороже. Да и знаю я местные запреты…
— Ну… я же Тигр. Они должны быть такого цвета, — улыбнулась я. Это меня ещё в парикмахерской отговорили делать черные полосы, чтобы меня не принимали за ненормальную косплейщицу чего-нибудь там. Интересно, адепты всё ещё не в курсе, что отсюда можно уйти однажды? Я решила прикинуться незнающей сама: — А где Джей-Хоуп?
— В начале года получил первый тан, — пожал плечами Шуга. — Оказывается, после этого все должны набраться опыта в другом монастыре… Как и Лео, наверное, пашет где-то на другой горе, — "Ну да, горе" — пронеслось в моих мыслях. Стало быть, следующим отсюда вылетает Чимин? Привратником всегда ставят лучшего ученика. Минуточку, но где же?.. Не успела я додумать, как болтливый Юнги поведал сам: — Сандо вместе с ним ушел, кстати. Поздравь, мы избавились от бомбы замедленного действия.
— Вы так и не подружились? — расстроилась я.
— Да шучу я, — похлопал меня легонько по плечу Сахарный. — Мы не праздновали его уход. Нормальный он парень оказался, новенькие сопляки вообще его обожали. Вот тебе и суровый терминатор, — внутри меня забилась тревога. Исполнил ли Сандо то, что хотел? Сумел ли выйти сухим из воды? А если с ним уже что-то случилось? А если его посадили, убили, искалечили? Сердце болезненно трепыхалось. А Джей-Хоуп? Где он теперь и чем занимается? Эти вопросы, порождающиеся тут, они всегда остаются без ответа и только увеличиваются.
— А Лео… не возвращался? — осторожно полюбопытствовала я.
— Заглядывал… в ноябре прошлого года, кажется, да? — уточнил Чимин у ребят. Грудь сковало болью. Я разминулась с ним в полтора месяца. А ведь могла бы… в этом году я пришла именно в ноябре, словно угадав что-то. Сегодня было пятнадцатое. — Хенсок ещё сказал, что это его день рождения…
— Какого числа это было?! — ахнула я, поняв, что до сих пор понятия не имела, в какой день родился Лео. Я идиотка! Я не спросила его даже о главном дне, в который он появился на свет.
— Десятого, по-моему, — вспомнил Рэпмон. Все четверо на меня посмотрели с плохо прикрытой жалостью. Все понимали или знали, что я до сих пор влюблена и сохну, как подрубленное дерево. Они догадались о моих чувствах, тут нечего было и думать. Лео был заглавной темой для меня и ушли мы вместе… Черт возьми, за пять дней до того, как мы ушли отсюда с ним, у него был день рождения, а я и в ус не дула! Дура… — Но он не захотел с нами отметить. Сказал, что никогда не отмечает.
Я уже не могла соображать толком ничего. Нужно было возвращаться вниз, уезжать отсюда…в этом году снова звезды не сошлись… Поблагодарив Чимина за то, что оказался благосклонным охранником, я уже уходила, когда он приостановил меня и предупредил, что скорее всего следующей осенью привратником уже будет один из тех монахов, которых я не знаю, и если я надумаю прийти, то лучше просить о встрече с Хенсоком, и не выдавать всего того, что меня связывало с Тигриным логом. Понимающе кивнув, я пообещала так и сделать и, едва не забыв, передала ему конверт с письмом.
— Если Лео заглянет к вам… отдай ему, пожалуйста, — попросила я и Чимин взял послание, сказав, что если Лео не появится до тех пор, пока привратник ещё он, то передаст следующему.
На третий год я поднялась на Каясан уже не ожидая ничего. Не зная, к чему приду, я постучала в калитку и увидела совершенно чужие и незнакомые глаза. Попросив позвать настоятеля, я замерла, догадываясь, что новый привратник пошел за ним, хотя беззвучных шагов и не было слышно. Ни учеба, ни столичная жизнь не перебили моих воспоминаний, моей любви к Тигриному логу. Ничто не стало мне более желанным, чем посещение этого укромного уголка земного шара, где чувствуешь счастье и покой. Хотя бы раз в год я ощущала нужду поклониться этим воротам и воспроизвести в памяти своих друзей. Хотя у меня и появились близкие подруги в Сеуле, с которыми я была неразлучна и проводила всё свободное время, всё-таки даже им я не проболталась о приключении, произошедшем со мной и удаляющимся по шкале времени в прошлое. Это что-то из области сновидений, о которых бесполезно рассказывать. Их достаточно держать при себе, наслаждаться тонким ощущением того, что это принадлежит тебе.
Хенсок вышел спустя минут десять, и мне показалось, что он немного сдал. Ему было под семьдесят лет, но задор в его лице никуда не подевался. Отойдя на расстояние и убедившись, что очередной привратник прикрыл дверь и не подсматривает, он отечески обнял меня, справившись о моих делах и жизни. Вытирая уголки глаз, я заверила, что всё прекрасно, лучше некуда, только вот…
— Думаю, что ты пришла ради одного, — достав из своих складок хакама сложенный лист, он вложил его мне в руку. — Прости, Хо, что не могу больше принять тебя, как тогда… Дважды в одну реку не войти, не так ли?
— Я всё понимаю, — заверила я. — Да и не по мне уже было бы пережить подобное второй раз, — старик потрогал мои плечи и одобряющее закивал.
— А мне кажется, что ты теперь бы раскидывала наших адептов только так!
— Дело ведь не в этом, — записка жгла мне руку, и хотелось скорее остаться с ней наедине. — Морально…
— Я понимаю, Хо, — Хенсок развел руками, не то извиняясь за что-то, не то просто так, философским жестом неохватности бытия. — Не обижайся, но я не буду звать никого из твоих знакомых.
— Но с ними всё в порядке? — обеспокоенно приподнялись мои брови.
