Агриппа безмолвствовал. Липкие пальцы ужаса сомкнулись на его горле. Он понял, что Гемма говорит правду. Он помнил, как Германик хвалился своим перстнем, с гордостью заявляя, что он приносит ему удачу. Помнил и то, что рассказывала о его смерти Агриппина. Именно пропажа амулета окончательно сломила дух бесстрашного Германика.
Никогда еще в своей жизни Ирод не испытывал такого ужаса. Что он наделал? Эта тайна погубит его, а не принесет денег! Глупец! Кому он пытался противостоять? Двум, чья любовь замешана на крови отцеубийства!
Волна страха обдала с ног до головы и окатила Гемму, почувствовавшую, как задрожал Ирод. Ей тоже стало не по себе, и она пожалела, что доверилась ему, уступив долгим уговорам. И впервые в ее глупой головке зашевелилось подозрение. А не затем ли, чтобы выманить у нее эти сведения, Агриппа и подбил ее на побег?
Но Ирод не дал ей поразмыслить. Он быстро поднялся с кровати, резким рывком поднял за руку и девушку:
– Пора! Нужно уходить отсюда!
– Помоги мне, Агриппа, – взмолилась Гемма, обвив его руками, – не бросай меня здесь одну.
– Глупышка! Как ты могла такое подумать? – Дрожащий голос выдавал его волнение.
Он привлек ее к себе, продолжая нашептывать срывающимся голосом какие-то нежности и гладя одной рукой ее волосы, а другой рукой потянул из ее прически тонкую длинную шпильку, поддерживающую густые пряди. Его губы приникли поцелуем к ее губам, голова девушки запрокинулась назад, и в этот миг он внезапно вонзил ей в затылок острую иглу. Смертельный поцелуй заглушил тихий стон, сорвавшийся с губ девушки, и безвольное тело Геммы упало к ногам того, кого она считала своим спасителем.
Гул голосов разбудил Клавдиллу, она недовольно потянулась и заставила себя подняться с мягкого ложа. Гай что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. Юния нежно коснулась его редких рыжих волос и со вздохом прислушалась к шуму. Из-за занавеса выглянула голова Ботера, он открыл рот, но Юния поспешно приложила палец к губам. Она заметила, что раб чем-то взволнован.
Атриум гудел голосами рабов. Юния поразилась увиденному. Все стояли на коленях перед ларарием с домашними пенатами и шептали молитвы.
– Что случилось? – тревожно спросила она у Ботера.
– Гемму нашли утром мертвой в инсуле на Целии. Кассий Херея привез ее тело. Он сказал, что соседи почувствовали запах.
Юния брезгливо передернула плечами.
– Все очень любили ее. И теперь просят богов не гневаться за ее проступок, за который она заплатила жизнью.
– Пусть идут делать свою работу! – резко приказала Юния. В глазах ее загорелась злоба. – По мне, лучше, чтобы они не молились за эту мерзавку, а вбили гвозди в ее крест. Какой-то негодяй лишил меня удовольствия наблюдать за мучениями этой предательницы. Жаль, что Херея опоздал.
Ботер испуганно глянул на госпожу и кинулся разгонять рабов. Клавдилла же задала несколько четких вопросов терпеливо ожидающему Херее, вернулась в спальню и разбудила Гая.
– Моя беглая рабыня нашлась, – заявила она ему. Сонные глаза Калигулы недоуменно округлились.
– Кто-то убил ее, заманив в инсулу. Там и нашел ее Кассий Херея. Ей вонзили булавку в затылок. Не догадываешься, чьих рук дело?
Калигула удивленно помотал головой.
– Как ты можешь кого-то подозревать?
– Я не подозреваю. Я уверена. Это Ирод Агриппа.
– О, нет! Юния, как ты можешь заходить так далеко в своей неприязни к моему старому другу? К чему ему красть твою рабыню? Скорее всего девчонка сбежала сама, а кто-то ограбил ее.
– Глупец! Это же очевидно, что у нее был сообщник. Как она могла снять ошейник рабыни? Как попала в эту грязную кубикулу на окраине? Она три дня жила там, хозяин рассказал Кассию, что какой-то высокий незнакомец, причем не римлянин, расплачивался с ним накануне.
– Но зачем Ироду идти на такой риск?
– Деньги! – кратко ответила Юния и раздраженно пояснила, заметив, что Гай все еще удивленно смотрит на нее: – Видно, девчонка не сдавалась до последнего, храня секреты своей госпожи. И ему пришлось пойти на этот шаг, чтобы доказать, как сильно он ее любит. Простая уловка! Мало ли, что могла подслушать рабыня, на которую не обращают внимания хозяева?
– Ты что-то путаешь, Клавдилла! К чему тогда ему убивать свидетеля? – возразил Гай.
– А к тому, что ее рассказ ужаснул его так сильно, что он пожалел о своей дерзкой затее.
– И что же за тайну узнал Агриппа от Геммы? Может, ты и это знаешь? – язвительно спросил Гай.
– Знаю, – спокойно ответила Юния. – Ему стали известны имена убийц Германика.
– Что?! – выдохнул Гай. Лицо его перекосило от страха.
– Ты слышал.
– Ты… ты убьешь его?
– Нет. Он поступил правильно. – Молодая женщина звонко рассмеялась. – Пусть живет. Но подальше от стен Вечного города.
Она подошла к столику, начертила несколько слов на восковых табличках и, вызвав Ботера, велала отнести их к Каллисту.
Едва раб поднял занавес, чтобы уйти, как вдруг отлетел, едва удержавшись на ногах. В императорскую спальню вихрем ворвалась Агриппинилла.
– Что на этот раз случилось, сестра? – раздраженно спросил Калигула. – Тебя что, тоже потрясла смерть нашей рабыни?
Не отвечая ему, Агриппинилла ухватила Юнию за руку и почти силой потащила за собой. Та, удивленная, едва поспевала за ней, тщетно пытаясь ослабить хватку ее цепких пальцев.
Она остановилась, лишь когда за их спинами сомкнулись занавеси ойкоса.
– Какую дурную весть несешь ты мне, сестра? – устало спросила Юния, глядя в ее расширенные глаза, полные мучительной боли.
– Отраву выпил Домиций.
LXXV
Лара Варус сразу поняла, что тот, кто постучался к ней ранним утром, принес с собой настоящие неприятности. Но жадность не позволила ей отказать ему в убежище, когда его трясущаяся рука вложила в ее ладонь драгоценный перстень с огромным смарагдом. Лара цепко сжала свою добычу и провела нежданного гостя в тайную кубикулу, о существовании которой знали лишь она и Нобис, управляющий.
Сначала она не признала Ирода Агриппу, статного чернобородого красавца. Его выпуклые черные, точно маслины, глаза помутнели и слезились, ужас метался в них затравленным зверьком, тело сотрясала нервная дрожь. На все ее вопросы Ирод отвечал срывающимся голосом, что сенатор, он не станет называть его, отправил по его следу отряд наемных убийц, из-за того что Агриппа обесчестил его дочь. Удивленная Лара, прекрасно осведомленная о дружбе Ирода если не с самим императором, то хотя бы с префектом претория, промолчала. И напрасно.
На пятые сутки, едва взошло солнце, мирно спящих обитателей лупанара перебудили бешеные удары в большой медный гонг. Вскочившая с мягких перин Лара Варус выбежала во двор и остолбенела от ужаса. У кованых ворот стояли хмурые преторианцы в полном вооружении. И, конечно, Лара не посмела солгать грозному Кассию Херее и сразу же провела их тайным коридором к секретной кубикуле, повернула в замке ключ и исчезла, от стыда не смея посмотреть Ироду в глаза.
