Гавайях в 1968 году. Она брала у него несколько уроков в студии будущей кинозвезды Чака Норриса. В течение лета они со Стоуном сблизились. Он родился в Оаху, а отец его был родом с Кавказа. Эд Паркер говорил про него, что он «великий обладатель черного пояса, обаятельный спальный атлет». Сначала их встречи были случайными, они натыкались друг на друга на соревнованиях. Но вскоре Стоун начал звонить ей домой, используя псевдоним Микки, и трехлетняя Лиза — Мария слушала сплетни служанок о нем.
Джоанн, няня Лизы — Марии и доверенное лицо Присциллы, рассказывала; «Если звонил Джо и звал ее к телефону, то я говорила; «Она сейчас в ванной, я передам ей, чтобы она перезвонила». Потом я говорила ей, что звонил Майк, и она ему перезванивала». Все вокруг видели, что Присцилла приняла решение, кроме Элвиса. Ей уже исполнилось 26 лет, она становилась все более уверенной в себе. Было видно, что она устала от публичных унижений. Она знала правила, но «не хотела по ним больше играть».
Джойс Бова могла сказать то же самое. Она забеременела и 16 августа приехала в Лас — Вегас, чтобы сообщить об этом Элвису. Истинная католичка, она отвергала возможность аборта, но ей никак не удавалось поговорить с Элвисом, который был все время окружен льстецами, наркотиками или был в отвратительном настроении. Однажды, когда ей стало совсем одиноко, она поставила запись с его песней «The First Time Ever I Saw Your Face», которую она убедила записать. На коробке кассеты он написал; «С любовью Джойс». Когда он наконец остался один, Джойс решила рассказать ему все и спросила о дочери. Он, видимо, почувствовал что — то шестым чувством и начал говорить о священности материнства, что «Бог дает знать женщине, что она уже не маленькая девочка», что материнство — это время «уважения, но я не думаю, что мать должна быть сексуальной или привлекательной». Когда Джойс возразила, что сексуальность — это часть человеческой жизни, «что не каждая женщина теряет влечение, потому что у нее есть ребенок», он все равно остался при своем мнении: «Поверь мне, Джойс, я знаю, что прав».
Она уехала, так ничего ему и не сказав, а через три недели сделала аборт.
Поведение Элвиса на сцене и за сценой и его ситуация дома были не единственными, что открыто обсуждали тогда в Лас — Вегасе. Друзья и менеджеры Полковника становились все более озабочены его поведением — он пристрастился к азартным играм. Сначала это казалось невинной забавой, но постепенно он втянулся в игру, ставя на кон огромные деньги, и играл с таким остервенением, что казалось, вокруг него ничего не существовало. Он по — прежнему оставался очень деятельным, показывая пример предприимчивости даже опытному Генри Левину. Левин всегда думал о Полковнике как о таком удачливом человеке, что «если ты находишься рядом с ним, то всегда можно сделать деньги». А если он иногда казался отстраненным и нелюдимым, то Левин воспринимал это как часть работы менеджера, который «заботится об Элвисе 24 часа в сутки». Он никогда не позволял близким отношениям вмешиваться в его бизнес.
Но карточные игры все — таки вмешались. По утверждению Алекса Шуфи, который остался президентом отеля. Полковник был лучшим посетителем, который у них когда — либо был. Джулиан Абербах, который дружил с Полковником уже 25 лет, был просто шокирован этим зрелищем. «Это бьш человек, который никогда не тратил деньги, до поездки Элвиса в Лас — Вегас у него было пять миллионов долларов. После этого дела уже не поправились». Брат Джулиана, Фредди Бинсток, один из близкого окружения с 1956 года, только один раз пытался поговорить с Полковником, но он очень разозлился. «Он сказал: «Это мои деньги, и я делаю с ними, что хочу. Никогда больше не говори мне об этом». И я никогда не говорил». Никто не знал, что можно с этим поделать. «Я ни с чем пришел в этот мир, ни с чем и уйду. У меня нет детей, я никого не обижу». Самое удивительное было то, что Полковник говорил своим ребятам, когда они впервые два года назад приехали в Вегас: «Не сходите с ума и держитесь подальше от карт, потому что отели и казино завладеют вами». Теперь всех интересовало, завладели ли им, но никто точно не знал. Элвис тоже не мог ничего сделать, так как Полковник всегда говорил ему: «Я не собираюсь указывать тебе, как тратить деньги, — делай, что хочешь. Твои деньги — это твои деньги». Элвис и Полковник были очень похожи между собой, хотя этого не было видно с первого раза. «Хотя они казались совершенно разными, у них обоих было одинаковое эго», — заметил Джерри Шиллинг. Никто не хотел показать свою уязвимость другому.
Но Элвис беспокоился. Ему было уже тридцать шесть лет, и в отношениях с другими он привык быть лидером, но Полковник мог всегда его оттолкнуть. Полковник был его талисманом, его удачей, он всегда сдерживал свои обещания. Элвис верил, что, если он расстанется с Полковником, удача покинет его. Он часто подшучивал над ним, говорил всем об его старомодных взглядах, но не мог оставить его.
Частой темой разговоров была Европа, но никто не верил, что Элвис действительно хочет туда поехать. Предложений было много, но Полковник находил оправдания, чтобы их отклонять. Присцилла не верила, что Элвис, раб привычек, найдет хоть одну причину, чтобы отказаться от домашнего комфорта.
Полковник все же организовал турне, снова с Management III, хотя его раздражало отсутствие внимания к мелочам у Джерри Вайнтрауба. Детали были обговорены раньше — 1 миллион долларов задаток и 65 процентов от прибыли, но за два месяца до отъезда Полковник составил список условий, «чтобы избежать случайностей прошлого тура». Он заключил, что Management III's perfomance будет «досконально изучена для дальнейшей работы в 1972 году».
Были и другие перемены. The Imperials, которые пропустили предыдущее турне, не будут сопровождать Элвиса и в этом. Полковник был сыт по горло их отношением, а они — его. Ссылаясь еще на один конфликт (они поддерживали Джимми Дина, когда не работали на Элвиса, и получали гораздо больше), они пытались пересмотреть свои контракты. Но Полковник отказался даже замечать их присутствие, притворяясь, что ничего не слышит, пока Том Дискин высказывал их требования, и оставался за игровым столом. Они могли еще все вернуть, но их судьба была решена, когда Элвис решил нанять Джей Ди Самнера и The Stamps, чтобы заменить их в ноябре.
