абсолютно невозможно. Он был построен для Вольрондов — богатой семьи плантаторов. Последним представителем этого рода, погребенным там в 1887 г., была Томасина Годдард. Затем склеп купили Чейзы, также семья плантаторов, которая пользовалась трудом рабов. Эта семья пережила тяжелую трагедию. Умерли две маленькие дочери в 1808 и в 1812 годах и гробы с их телами были помещены в склеп.
В том же 1812 году пришлось хоронить и их отца, Томаса Чейза. Когда вошли в склеп, свинцовые гробы дочерей стояли вертикально, прислоненные к стене. Больше в склепе ничего не было тронуто, никто не мог побывать там.
В 1816 году в склеп необходимо было поместить гроб еще одного умершего молодого родственника Чейзов. Гробы снова валялись как попало, а гроб Томаса Чейза, такой тяжелый, что его во время похорон несли восемь человек, тоже стоял вертикально, прислоненный к одной из стен склепа. Деревянные гробы были разбиты вдребезги, а трупы умерших валялись на полу.
Спустя восемь недель снова состоялись похороны. На кладбище собралась большая масса людей, потому что слух о склепах Чейзов уже разнесся далеко. Случилось именно то, что и ожидали люди: все гробы, за исключением одного были перемещены с места на место.
В это время губернатором Барбадоса был лорд Камбермер. Его это дело заинтересовало, и он лично присутствовал при нескольких тщательных осмотрах склепа. Попытались было объяснить это явление тем, что в склеп проникает вода и перемещает гробы. Но это было невозможно. На землетрясение также нельзя было подумать, так как рядом были другие склепы, и в них ничего не происходило. Никто не мог проникнуть в склеп и снаружи, поскольку он был также надежен, как неприступная крепость.
Седьмого июля 1819 года на покой в склеп было погребено тело умершей Томасины Чейз и снова там оказалось все перековерканным. Губернатор сам присутствовал при этом, и, когда закрывали дверь склепа, он приказал насыпать на пол белого песка, сделать рисунок расположения гробов, и тщательно опечатал дверь склепа своей печатью.
По прошествии некоторого времени, восемнадцатого апреля 1820 года, он отдал приказ открыть дверь склепа снова с тем, чтобы посмотреть, все ли там в порядке. На этот раз при этом присутствовало несколько сотен свидетелей.
Дверь не поддавалась. Чем-то была приперта изнутри. В конце концов общими силами тяжелую мраморную дверь удалось приоткрыть. Оказалось, что дверь изнутри припирал один из огромных свинцовых гробов. Песок на полу был нетронут, а все гробы были разбросаны по склепу, некоторые лежали поперек склепа. Только один не был тронут: маленький потемневший деревянный гроб Томасины Годдард. Он стоял на своем месте в одном из углов.
Губернатор распорядился изъять гробы из склепа и похоронить в землю в различных местах кладбища.* [75]
После этого наступило спокойствие. Но никто никогда не подумал эксгумировать тела для исследования. Да и зачем? Умершие, видимо, обрели, наконец, покой .
Ветле размышлял. Наиболее вероятным логическим объяснением было появление энергии в какой-то форме. Может быть, два гроба были заряжены противоположными силовыми полями, которые не могли быть совместимы? Ближе к истине, пожалуй, не подойдешь, думал Ветле, если только не верить в привидения? Не представлять себе, что даме из первой семьи не нравились вторжения Чейзов?
Ветле вздрогнул. Он долго стоял погруженный в мысли. Что это там двигается? Далеко в лесу?
Первое, что ему пришло в голову — спрятаться в склепе, но он тут же отбросил эту мысль. Это самое последнее, на что ему придется пойти! Из склепа исходила как бы невидимая, неприятная сила, находившаяся по другую сторону человеческого понимания.
Вместо этого он пустился бежать со всех ног через деревню дальше по дороге. Поскольку он воображал, что бегает достаточно быстро, чтобы убежать от любого зверя. Почти. Но не от гепарда. Хотя в Испании гепарды, кажется, не водятся.
Ветле рассмеялся. Но смех скорее был похож на нервное всхлипывание.
С огорчением он увидел, что день угасает. Но он обязан действовать и ночью. Это постоянно терзало его.
Но вот…
Между деревьями на расстоянии он увидел то, что искал все время после того, как покинул родной дом.
Замок.
Он остановился.
Медленно поднимавшаяся луна еще не набрала силы, чтобы по-настоящему осветить местность. Но небо пока хранило в себе достаточно дневного света; он смог довольно ясно видеть контуры строения, похожего на крепость, а когда напряг зрение, то увидел и его детали.
Замок стоял на скале, или скорее на круглой вершине горы, находящейся на довольно большом расстоянии. Он был очень стар и возвышался над пышной растительностью, которая покрывала гору. Да, даже Ветле мог определить, что здание было построено во времена владычества мавров. Башня, похожая на минарет, с отверстиями в форме луковиц. Но как все пришло в упадок! Когда он смотрел на замок, ему казалось, что стены почти сползли вниз, конечно не буквально, а в его воображении.
В замок вела лишь одна дорога. Но по ней нельзя было двигаться. Ему известно, что она перегорожена. Значит, и ему сейчас придется углубиться в коварное болото. Однако ему хотелось посмотреть, как далеко он еще может пройти по дороге.
Ветле знал, что эксцентричный владелец не желает появления посетителей в замке. И что этот человек обожествляет свои музыкальные сочинения.
Поэтому Ветле не мог просто прийти в замок и попросить уничтожить одну из композиций. Это было бы чистым самоубийством, или чем-то близким к нему. Во всяком случае, он не хотел чтобы о нем стало известно в замке.
Но рано или поздно он должен пробраться в замок. Нужно обойти его и выйти к задней стене, к незащищенному окну, о котором говорил ему Странник.
Ветле прошел не так уж далеко, когда ему пришлось броситься на землю.
Сторожка!
Вооруженный страж стоял, опираясь на шлагбаум. А две огромные собаки, два доберман-пинчера, животные добрые, но способные загрызть насмерть, если их этому научить, возбужденно нюхали воздух.
Они почувствовали запах Ветле!
Он быстро повернулся и отбежал на такое расстояние, где обнаружить его было невозможно. Псы не залаяли, и он почувствовал себя в безопасности. Временно.
Пойти здесь по болоту — дело безнадежное. Он должен вернуться в деревню Сильвио-де-лос-Муэртос. Там почва была несколько тверже.
Пока Ветле бежал, а потом быстро шел, он подумал, что современная техника скоро победит болото.
Его дренируют, проложат настоящие дороги между плодородными осушенными полями.
Но многое будет утрачено. Конечно, он сейчас находится лишь на самом краю Лас Марисмас, птичьего рая, который как он хотел надеяться, никогда не будет
