яркой вспышкой, усиленной еще и окружающей нас темнотой пыталась побыстрее проморгаться, но без особого успеха. Если уж меня с закрытыми глазами проняло, то уж им досталось и вовсе не по-детски. — Извиняйте, хлопцы, — виновато произнес я по-русски, — не хотел! Ich bitte um Entschuldigung[185]! — повторил я по-немецки для Хартмана, хотя временами мне хотелось этого фрица, с его калмыцким приятелем-нацистом, попросту удавить. Однако, нужно было привыкать к ублюдкам и налаживать дружеские отношения — скоро всем моим окружением будут одни лишь гребаные гансы, что их разорвало!
Хартман махнул в ответ рукой — все, мол, в порядке, а другой продолжал тереть «обожженные» вспышкой глаза. Наконец все сумели привести себя в относительный порядок — и процедура кровопускания продолжилась. Калмык по очереди порезал руки Вревскому и Хартману, обильно поливая кровью свой необычный шарик-Артефакт. Что примечательно, после каждой вспышки кровь куда-то улетучивалась, и шар вновь становился чистым. К моменту, когда все, кроме самого азиата, прошли через ритуал поливания Атефакта кровью, калмык вытер нож о тряпочку и вернул его обратно в сапог.
— А сам? — поинтересовался оснаб, догадавшись, что диверсант не собирается вскрывать себе ладонь.
— Артефакт только открывает Портал в определенную точку пространства, — пояснил узкоглазый диверсант, — а сам остается на прежнем месте. Если мы всем уйдем порталом — Артефакт будет некому забрать. Он слишком ценен, чтобы его так глупо лишиться. Поэтому я остаюсь, и буду выбираться своим ходом.
— Логично, — согласно кивнул командир. — А зачем кровь?
— Кровь — это ваш «пропуск», — пояснил диверсант. — На другой стороне смогут выйти только те, кто участвовал в Ритуале…
— Шарик кровушкой окропил? — Опять влез я со своими предположениями.
— Да, правильно, — кивнул азиат. — Обычно ритуал проводится заранее, чтобы в сложной ситуации никто посторонний не вышел на «той стороне».
— А войти, значит, можно?
— Можно, — ответил «охотник», хищно улыбнувшись. — Но выйти уже не получится…
— О как! Вход рубль, выход — два?
— Выхода нет! — возразил калмык, вновь склоняясь над шаром. — Приготовьтесь, господа Маги!
Он что-то там зашептал, совмещая свое невнятное бормотание с «вычерчиванием» руками в воздухе каких-то знаков и иероглифов, что на мгновение загорались в ночной темноте, а после так же стремительно гасли. Шар поначалу никак не реагировал на его усилия, однако, постепенно в его глубине начала проявляться какая-то маленькая мерцающая «звездочка». Она неторопливо разрасталась, набирая мощность, пока не заполонила собой весь объем хрустального Артефакта, а после и вовсе «вышла» за его пределы, превратившись в большой и ярко светящийся круг.
Пока азиат колдовал, я каким-то неведомым «шестым» чувством (наверное, задницей) ощущал приближение какой-то опасности. Такое ощущение, что над нашими головами постепенно сгущаются «грозовые» тучи. Я обеспокоенно шарил глазами по сторонам, но разглядеть что-нибудь в кромешной темноте, не удавалось. Однако, чувство опасности не отпускало. Оно прямо-таки вопило во весь голос о приближающихся серьезных неприятностях. Но, откуда они должны были свалиться на наши и без того многострадальные головы или, на каком «дворе» поджидают, как котенка Гава[186], было совершенно непонятно.
— Портал активирован! — заявил азиат. — Поторопитесь, господа! Мне тоже нужно будет еще унести отсюда ноги!
— Туда шагать? — указав пальцем на светящийся круг, уточнил я.
— Да! — ответил диверсант. — Просто войдите в светлую область, и Портал перенесет вас в заранее заданную точку.
— Поехали, что ли, командир? — Взглянул я на оснаба.
— Другой дороги у нас все равно нет. — Оснаб пожал плечами.
Пока мы переглядывались, к Порталу подошел Хартмани и первым «растворился» в ярком свете. Видимо, положение обязывало — хотел подать нам пример. Следом за ним поспешно шагнул Вревский. После всего пережитого в Абакане, ему хотелось поскорее убраться отсюда подальше. Даже неизвестность его не испугала.
— Давай, Хоттабыч, — произнес оснаб, легонько подталкивая меня к пятну света, — я замыкающим.
— Принято командир, — ответил я, напоследок окидывая взглядом ночной лес.
Где-то на периферии зрения, я заметил какую-то нездоровую «активность», выделяющуюся обширной, и еще более темной областью, чем сам ночной лес. Хотя, казалось бы, куда еще больше? Недолго думая, я ухватил командира за ремень и силой втащил его за собой в Портал.
После того, как все подопечные азиата исчезли в светящемся круге, он начертал в воздухе еще один символ. После этого свет Магического Портала потускнел и, вскоре, совсем погас. Диверсант удовлетворенно выдохнул, присел на корточки возле хрустального шара, и бережно обернул его тряпицей. Взяв в руки Артефакт, все еще излучающий приятное тепло, чувствующееся даже через ткань, калмык заснул его обратно в вещмешок. Затянуть горловину калмык не успел — неожиданный удар в спину опрокинул его на землю. Однако диверсант не распластался беспомощно на траве, а легко перекатился через голову, и уже через секунду стоял в защитной стойке, выискивая врага.
— Проклятый мам[187]! — прошипел азиат, «разглядев» невидимого обычным зрением противника — эфемерного Крылатого Змея, нервно стегающего близлежащие деревья длинным чешуйчатым хвостом…
Глава 3
Тот факт, что что-то пошло не так, я понял, когда Портал вместо «комфортного вокзала» выкинул нас в большой мрачной, пыльной и хрен пойми когда заброшенной пещере. Ни тебе официальных лиц, встречающих дорогих гостей с оркестром, ни красивых девушек с цветами и хлебом-солью — вообще ничего! Ни одной живой души! Только удивленные донельзя морды ротмистра Вревского и нашего нацистского «друга» Хартмана, прошедших первыми сквозь Магическую дверцу. Едва мы переступили незримую черту, светящаяся «арка» Портала схлопнулась, и мы оказались в полнейшей темноте. В нос шибанул спертый запах давнего запустения и сухого безжизненного праха.
— Приехали, похоже… — произнес во мраке ротмистр.
— Похоже на то, — согласился с ним командир, а Хартман просто промолчал. Видать, не адаптировался еще к нашей теплой, и почти родственной компании.
— Ну что, господа хорошие, — проскрипел я по-русски, — зажигая на кончике пальца Магический огонек, в последнее время я от такого прикуривал папироски, — у кого какие идеи и предположения? Думаю, что нужно, как следует поспрошать нашего нового приятеля. Возражения есть? Нет! Герр Хартман, — уже по-немецки произнес я, обращаясь к фрицу, — не подскажете, куда это нас занесло?
— Господа, раз уж мы оказались в одной лодке, — ответил оберштурмбанфюрер, — называйте меня просто Робертом…
Ага, на сближение решил пойти, нацик рафинированный? Ну, нам же только этого и надо! Пойдем и мы навстречу говнюку. Уважим, так сказать!
— Робка, значит? — Понятливо кивнул я. — Ну, тогда и ты меня Хоттабычем кличь, либо Стариком.
— Хот-та-би-шь-емь? — коверкая слова, с трудом и по слогам выговорил Хартмам.
— Хоттабыч! — повторил я еще раз и стукнул себя кулаком в грудь. — Это я!
— Хооттабишь? — уже увереннее произнес немец.
