каждой по тридцать пять человек экипажа с полным комплектом вооружения. В моем понимании их остановить может только сама река или море.
Булгар. Вышеслав
– Здравствуй, дружище, ты тут не одичал? Или нашел себе молоденькую кочевницу, совсем нас позабыл, только здесь и сидишь, – обнял я Меня на крыльце дома.
– Рад тебя видеть, Вышеслав. Товар весь привез, что я просил?
– Конечно, привез.
– И тебя рад видеть, Вик, – шагнув ему навстречу, сказал Мень, протягивая руку.
– Я думаю, мне стоит с тобой поговорить, прежде чем я пойду на рынок, – ответил Вик, пожимая руку.
– Это, конечно, так, но зачем тебе туда вообще идти? Все я тебе и так расскажу, – пообещал Мень.
– При всем моем к тебе хорошем отношении, Мень, запомни, что я всегда сам решаю, что мне делать и что мне надо. Соблюдай простые правила поведения, и мы с тобой будем друзьями.
– Извини, Вик, я неправильно сказал. Я, конечно, расскажу все, что знаю и чем занимаюсь.
– Вот и договорились, я готов выслушать тебя прямо сейчас.
Мы прошли внутрь дома, Мень сразу провел нас в рабочий кабинет. Он был почти такой, как у Вика, только здесь было много ковров на стенах и на полу. Нам принесли чай, и мы где-то с час слушали новости, которые нам рассказывал Мень. После этого Вик поблагодарил хозяина за чай и отправился на рынок, а я остался пообщаться со старым другом. Все равно ночевать будем здесь на подворье, мне в Булгаре ничего не надо, моя дорога дальше лежит.
Если сегодня разгрузят, завтра и отправлюсь в путь.
Булгар. Вик
Вокруг привычный рынок, ничего здесь не изменилось, как и в самом городе. Да и дорога сюда стала вполне привычной. Уже есть свои постоянные места стоянок, окружающий пейзаж тоже не меняется, хотя нельзя сказать, что река постоянна. Любое плаванье по ней всегда приводит к новым впечатлениям и ощущениям, вот только порой на них не обращаешь внимания, занятый своими делами и мыслями.
Но сейчас не время много думать, пока надо собрать всю известную информацию, и только потом стоит начинать размышлять. В этом плане мне очень не понравилось сообщение Меня. Ничего он не сказал ни про цены, ни про отношения с купцами, ни про новые планы и торговлю. Создалось такое впечатление, что человек ничего сам не делает и всем доволен, а только по необходимости подключается к делам. В его сообщении не было никакой информации, только пустые слова.
– Хамид, друг, ты что такой грустный сидишь? Торговля плохо идет?
– Вик, это ты? Ура! Где пропадал, так давно не приезжал, что мы тебя уже забывать стали.
– Занят был, Хамид. Как освободился, сразу приехал.
Тут Хамид вдруг сразу погрустнел и так мне с обидой заявляет:
– А я думал, что ты про нас забыл, и товар для тебя не приготовил.
– Зато я про тебя не забыл, и мой подарок готов. Держи, – и протянул ему бутылку спирта.
– Вик, ты настоящий друг. Подожди, я проверю, у тебя огненная вода не испортилась ли, и потом все расскажу.
Надо ли говорить, что пока сто премиальных граммов из бутылки не оказались оприходованными, все дела оказались отложены в сторону. Но судя по блаженному лицу Хамида, они оказали правильное воздействие, и можно было надеяться на хороший разговор.
– А скажи мне, Хамид, тут вроде бы наш купец есть, ты к нему обращался?
– Конечно, но он не стал меня слушать. Говорит, что такой товар его не интересует.
– Понятно. Ну расскажи, как ты тут живешь и что творится у вас в городе.
– Торгуем потихоньку, вот только хуже все стало.
– Что так?
– Купцам стало тяжело сюда приходить. Сухопутные караваны степняки часто перехватывают, а по реке мы не ходим. Хотя и там, говорят, бандиты объявились. Давно не было, а вот в прошлом году, под зиму слух прошел, что пару караванов снизу остановили. Вот к вам дорога безопасная. Но ведь и ваш товар надо где-то продавать. Раньше была еще дорога по другой стороне Итиля, к буртасам, но сейчас и там стало небезопасно. Так что трудно живем.
– А кто на дорогах балуется, купцы не сообщают?
– Говорят, что хазары. Они при выходе в море свое поселение поставили, так что там просто так не пройдешь.
– Ну да, в таком случае там дорога тоже будет опасной. А в степи кто разбойничает?
– Когда хазары, но от тех можно откупиться, а вот бывает, и другие какие-то налетают. Но эти очень редко, они, видимо, далеко кочуют, разве что случайно в эти места заходят. От них не откупишься. Все отберут, хорошо если самого живым отпустят. А то и продадут. Вон у меня несколько таких пленников есть.
– А что еще про хазаров говорят?
– Да в общем-то ничего. Все как обычно. Кто-то где-то стада угнал, кого-то ограбили или убили. Живут, как привыкли.
– Ну ладно, друг. Пойду дальше посмотрю, что творится. Новости будут, найди меня, не обижу.
Обход рынка не занял много времени. Это раньше он мне казался большим, не с чем сравнивать было. А сейчас, пожалуй, в Шумске торговля и поболе будет. Правда, разнообразных товаров здесь больше, все-таки сказываются проложенные пути в другие страны и большие развитые соседние поселения. Ничего, скоро и у нас будет лучше с выбором. Всю торговлю с западом перехвачу, а с востоком и югом сам торговать буду.
И станет Булгар обычным заштатным городишком, ничем не примечательным. Вот мастеров здесь хватает, может, сделать из него промышленный центр? Нет, это неправильно. Насколько я помню, это место было торговыми воротами Волжской Булгарии на Волге, и он выводил товары со всего государства на внешние рынки. Вот для этих целей пусть и служит. Надо заставить работать всю Булгарию на мои нужды, причем добровольно.
А значит, она должна стать своеобразной промышленной площадкой, да и сельхозугодиями тоже. Свои мощности буду растить, но работать они будут на создание техники двадцать первого века. А здесь будет делаться все для обычной жизни. Металл пока будет свой, а вот когда пробью дорогу на Урал, потихоньку буду давать сталь. Станет Волжская Булгария занимать место Китая в наше время, будет мировой мастерской, в первую очередь по производству металлической продукции, керамики и продуктов питания. А сам буду делать хай-тек.
Да, что-то я задумался и размечтался. Сначала надо выжить, а все остальное потом. Но как говорится, мечтать не вредно. Самое опасное – когда все сбывается. Но мечтать нас всех научили, у любого русского столько
