она припасла какое-нибудь чудотворное зелье большое мужицкой силищи для таких случаев?
Для Тальвеса эти шутки были затерты до дыр. Для Данан — не очень-то и смешные. Но заразительный хохот товарищей и Тальвады передавался и остальным, так что настрой за ужином установился почти дружеский. Даже Фирин усмехнулся — коротко, будто бы ненароком, будто бы сам не понял как, и вообще не он. Хольфстенн оценил и это:
— О, и ты, наконец? Я вот чего подумал! Было же в корне неверно обзывать Диармайда евнухом! Неудачник — да, — авторитетно качнул головой гном. — Простофиля — еще бы! Но не евнух точно. Потому что кто у нас действительно на девчонок даже не глядит, это Недотрога.
Фирин покосился на Хольфстенна со скепсисом.
— Мне просто нет до них дела, — философски объяснил он.
— Так о том и речь! — всплеснул гном руками.
Пока остальные принялись живо обсуждать частную жизнь бедолаги Фирина, Жал склонился к Стенну и просил:
— Ты можешь объяснить, почему тебя в любых вопросах прежде всего и больше всего абсолютно всегда волнует только, кто с кем спит?
— А о чем еще о них или с ними говорить? — недовольным шепотом ответил Стенн, вытаращив глаза. — Про магию лучше не заикаться, — принялся он загибать пальцы, — одна будет умничать, другой нервничать, а Дей прожжет Данан взглядом дырку в голове. Про торговлю тоже — тут в ней ни один не разбирается. Кроме тебя, может быть. Про архонта — Вечный упаси! Мы и так только про него и говорим! И вообще все закончится всеобщим рыданием. Про Редгара — все закончится скандалом. А про вас с Данан очень даже ничего. Хотя бы есть шанс, что Дей, наконец, увидит, каким олухом выглядит со стороны.
Жал взглянул наймиту в глаза с интересом, и прочел в них сочувствие. Возможно, он знал когда-то совсем другого Диармайда, вдруг подумал эльф. Того, кем Дей был раньше.
Став центром всеобщего внимания, Фирин не знал, как отвертеться. Его, на удачу, спасла Тальвада, попросив рассказать о себе, потому что она «уже не молода», а его почему-то в упор не помнит. Командор была одета как обычно — в доспех, меч стоял в ножнах рядом, прислоненный к стулу. На лице безо всякого изменения красовалась литая маска, на предплечьях — бессменные наручи. И всё — безупречно блестящее, как обычно. Она что, вообще никогда не касалась маски и наручей пальцами? Даже на ночь не снимала? — думала Данан. Или у неё есть целый штат смотрителей, ответственных за сияние этих штук в любое время ночи и дня? И какого черта командор вообще их носит? Предыдущий архонт-стихийник пол-лица ей сжег что ли?
— Ну, когда моя мама была молодой и прекрасной эльфийкой, её увидел мой папа, — начал Фирин вполне ядовито, чтобы, видимо, распугать всех длиной заготовленного рассказа. Наверное, рассчитывал, что так от него отстанут. Однако, маневр был безжалостно пресечен на корню:
— Не надейся, что мы поведемся. Давай к делу, — потребовал веселящийся Стенн. Фирин взглянул на него, как ребенок, у которого вчерашний друг только что отобрал последнюю любимую сладость. Он прицокнул и безразлично поведал:
— Я мечтал быть охотником. Но родители были из высшего сословия, и охотником быть было стыдно, поэтому, едва я каким-то чудом сколдовал свой первый щит — чтоб меня не била старшая сестра — меня упекли обучаться чарам. Магию я ненавидел, и из Цитадели сбежал. Сначала в Лейфендель, потом в Те’Альдин, надеялся, что там не найдут. В общем, не нашли. В Те’Альдине у меня появился хороший друг, и с ним магию я принял. Тайны Дома Химеры они чужакам не открывают, как он объяснил мне, со времен падения Ас-Хаггарда. Так что я удовлетворился совершенствованием собственного таланта. В итоге мой друг погиб из-за опытов Дома Химеры, и я, само собой, ничем не смог помочь. Тогда я вернулся в Ирэтвендиль, и узнал, что моя сестра скончалась родами, отец и брат погибли в боях, мать померла с горя. Вроде все.
Повисло молчание, наполненное легким недоумением. Будто все теперь сомневались, зачем вообще спросили.
— О, — только и изрек Борво.
— Не верю, чтобы род на этом угас, — нахмурилась Тальвада. — В высшем сословии всегда были большие семьи. Если нужно, я могла бы помочь с поисками, ведь наверняка есть боковые линии, которые продолжили клан… Эм? — с вопросительной интонацией протянула эльфийка.
— Илласэйл, — раздраженно отозвался Фирин. — И я не хочу никого искать, — отрезал Фирин впервые действительно эмоционально на памяти товарищей. — Я оставил это в прошлом и сейчас очутился здесь только из-за неё, — он качнул головой в сторону Данан.
— Спасибо, что не пальцем, — буркнула та.
— У тебя последователи, Дей, — оценил Холфьстенн. — Теперь не ты один по любому поводу все сваливаешь на Данан.
— В любом случае, если нам посчастливиться выжить, наши пути разойдутся. И мой уведет меня куда угодно, но точно не сюда. — Фирин приподнялся и поклонился, давая понять, что разговор окончен.
«Вот и твое слабое место, Недотрога, — щурясь, подумал Холфьстенн, провожая эльфа взглядом. — Страх перед прошлым. Ненависть к нему и к эльфам. Что ж, как знаешь».
— К слову о путях, — вдруг посерьезнела Тальвада. — Утром кое-что произошло…
— Гарн вернулся! — вклинился Дей, внезапно просияв.
— Гарн? — скуксилась Данан. Какой еще Гарн?
— Ну, Гарн! — с небывалым энтузиазмом воскликнул мужчина. — Он тоже был лейтенантом смотрителей в Калагорне. И с ним еще восемнадцать человек из тех, кого Гвортиджирн отослал из лагеря Драммонда! Они сейчас отсыпаются, выглядели жутко, если честно, — усмехнулся Дей, а Данан — напротив поблекла.
Всякая тень улыбки сползла с её лица. Взгляд прояснился — даже серебристое сияние немного потухло будто для того, чтобы не затуманивать взор. Проклятье, Диармайд, вот, что тебе нужно?! — хотелось ей закричать. Просто иметь неподалеку хоть одного человека из времен, когда Редгар был безраздельно твоим? Просто верить, что не все в жизни перевернулось с ног на голову? Просто знать, что в настоящем от прошлого осталось еще хоть что-то?
Дей не умолкал: рассказывал, как Гарн, ободранный, словно побитый волк, накинулся на еду, едва их усадили за стол. Глаголил о мытарствах «дезертиров»: что они тоже едва добрались до Талнаха, где не встретили помощи, отправились назад в Даэрдин к Калагорну.
— Но Калагорн сожгли, — сообщил Дей с таким видом, будто восстанавливать крепость ему придется одному, голыми руками, и собственным горбом.
Диармайд заливался соловьем, что Гарн, взяв лидерство на себя, из Калагорна
