протыкают ладонь. Лес наполняется человеческим воем, и тут же обрывается кряхтением. Мужчина бьёт кулаком левой руки зверя в лицо.
Вскинув руку, Борис тормозит наш отряд.
— Вытащите Мелича! — кричит он.
Двое мужчин кинулись к другу. Волк пытался схватить человека за шею, но Мелич успел перевернуться, подставив плечо. Зубы сжали кожаный доспех. Со стороны казалось, что всё будет хорошо, но я то знаю, что челюсти волка с лёгкость могут раздавить череп овчарки.
Мужчина так громко заорал, что даже мне стало жутко. Его затрясло от боли. Подбегающие мужчины занесли мечи. Нацелились. Ну всё, волку сейчас пиздец! Но, не тут то было! Зверьё не нападает в одиночку. Выскочивший из кустов волк попутал все карты. Один из воинов был тут же остановлен. Массивная голова волка, истерзанная множеством шрамов ударила в бедро мужчине, откинув его на землю. Волк действовал как нападающий в регби. Он не кусал, не хватал за одежду. Он тупа сбивал людей с ног, как кегли. Второй мужчина, не добежав до Мелича пары метров тоже упал. Подставил руки, перекатился. Волк пошёл на добивание. Мы побежали на помощь.
Перед нами образовалась куча-мала. Где-то сзади нас зашуршала листва. Мы с опаской смотрели на валуны, которых здесь было пару десятков. И огромных, и маленьких. И за каждым таилась опасность.
— Занять боевой строй! — кричит Борис! — Смотрим вокруг себя!
Мы помогли встать одному из мужчин, что был первым сбит с ног. Побежали на помощь второму. Тот самостоятельно сумел вырваться, откинув ногами волка. Встал. Замахнулся мечом. Но въебал в молоко. Лишь отогнал от себя зверя. И отогнал удачно. Не останавливаясь, Борис пронёсся мимо зверя, ударив того мечом со всей силой по спине. Насколько глубоко лезвие зашло в тело — я не увидел, но звук дробящихся костей был громче звука лопнувшего мяса. Мёртвый зверь отлетел в сторону, сложившись пополам.
Мелич прекратил кричать. Но ненадолго. Увидев нас, волк выпустил его переломанное плечо. Использовал валяющегося на земле мужчину как упор; уперся лапами в грудь, в пах, и с силой оттолкнулся. Мужчина снова завыл от боли.
Вокруг нас забурлили кусты. Все всё поняли. Шесть, а может семь зверей кинулись на нас. Стремительно и точно, словно целились на запах пота и крови.
Глава 14
Была ли это хитрой ловушкой, умело расставленная Альфой? Или стечение обстоятельств, кинувших нас в пасть к волкам? Всё это уже не имеет никакого значения, мы идём к назначенной цели. Путь не важен. Главное — результат.
Борис хватает меня за плечо и грубо толкает вперёд.
— Быстро! Беги к Меличу!
Я побежал. Выставил меч перед лицом и ломанулся вперёд, к мужчине, валяющемуся у лап волка.
— Всем разобрать цели! — слышу голос Бориса за спиной. — Пусть первыми нападают!
Мелич выглядел паршиво. Лицо бледное, глаза смотрят в пустоту. Шок. Не повезло, приятель. Держись! Зверь видит меня. Следит за каждым моим шагом, словно подсчитывал их. Стоит возле корчившегося от боли мужчины и высчитывает момент до сближения. Ну, давай, псина, посмотрим кто кого!
Мелич поворачивается на бок, на правую руку. Левая рука за спиной вяло болтается как у мягкой игрушки. Падает лицом в землю, скукоживается, поджимая колени под живот. Рука скатывается на землю, а волк продолжает стоять рядом, дожидаясь меня. Мелич выпускает меч, упирается ладонью в землю. Трясущееся лицо смотрит на меня с надеждой. Он видит меня! Ждёт! Надеется!
Но я не успел.
Жалких пару метров разделили жизнь мужчины на «до» и «после». Острые зубы сомкнулись на шее с такой силой, что голова тут же поникла, а тело обмякло, завалившись на землю мешком. Мелич умер.
Заляпанная кровью морда зверя уставилась на меня. Тело приняло боевую стойку, готовое выстрелить как пружина. Но я схитрил. Видел этот приём в одном фильме. На полном ходу я падаю на левое колено, правую ногу вытягиваю вперёд и скольжу прямо к цели, упираясь левой рукой в землю. Кожаный доспех — сказка! Отработал на все сто. Я умудрился скользнуть мимо зверя, замахнуться и ударить.
Волк завыл. Отскочил. Остановившись, я быстро вскакиваю на ноги. Лезвие меча сразу же ловит цель, но до зверя не достать; отскочил метра на три, зараза. Только теперь ему скакать всю жизнь. С отрубленной лапой ему больше не бегать по зелёным полям. Из культи на землю лилась кровь. Но праздновать победу рановато. У волка есть еще три. И самые страшные — задние.
Между нами безжизненное тело Мелича. Лужа крови увеличивалась с каждой секундой, касается моих ботинок. Касается передней лапы волка. Вперёд не прыгнуть, сбоку оббегать тупость. Мне хочется отойти, вернуться к Борису, вернуться к парням. Пот заливает глаза. Зверь скалится. Я хочу выискать Бориса. Услышать его голос в этом сражении, среди мужского завывания и звериного рёва. Где он там?
Я оборачиваюсь…
Громкое рычание.
Блин!
Зверь перелетел через труп. И мордой ударяет меня в лицо… Скользкий нос лупит меня в шею, в щёку. Бьёт в грудь. Хочет добраться до шее…
Вот сука, выждал нужный момент и прыгнул на меня! Я рухнул на спину, зажмурился от страха и… нет, не обоссался… я ударил, криво выкинув руку вперёд. Меч проткнул воздух, ни встретив никакого сопротивления. Промах… И тут-то мой цистит обострился. Я уже готов был дать струю, но вместо горячей мочи, в лицо ударила горячая кровь. Затем мягкий удар по лицу, как будто пуховой подушкой ударили нежно-нежно. А потом на грудь как будто кто-то сел.
— Инга!
Голос Бориса. Он рядом — значит, всё будет хорошо.
Я открываю глаза. На мне лежит волк. Мертвый, с перерубленной шеей, из которой обильно хлещут во все стороны струйки крови. Борис ногой скидывает тело зверя на землю. Отерев лицо рукой, я вскакиваю на ноги. Вокруг бойня. Воют волки, кричат люди. Кричит и Борис:
— Вперёд-вперёд!
Борис трогает ремень на своей груди. Лезет ладонью в подсумок, но, сжав губы, отдёргивает руку.
Я насчитал еще двоих наших, простившихся с жизнью. В сознании больше нет моих ручных волков. Больше нет волн страха.
Больше нет волн боли.
Мой разум свободен.
Борис и двое воинов подхватили меня под руки и поволокли вперёд. Народ, размахивая мечами, выходил из боя, и сразу же присоединялся к нашему отряду, несущемуся сломя голову. Мы бежали в сторону пещер. Это какое-то безумие. Сумасшествие, охватившее нас. Бессмыслица. Что там впереди — хуй знает!
Может еще дюжина
