- Тебе зачем? - прижав исписанные листочки к груди, словно древние свитки, Наталья Дмитриевна с подозрением прищурилась. - Твое дело другое, а это оставь мне.
- Вообще-то это моя свадьба, и невеста я, и гости эти тоже мои.
- Какие твои? Две калеки, три чумы?
- Тогда, позвольте спросить, на что я вам деньги даю?
- Ты меня попрекать вздумала?!
- Не переворачивайте с ног на голову, пожалуйста, - властно протянула руку. - Я просто хочу знать, чей вечер оплачиваю!
- Свой! - выкрикнула Наталья Дмитриевна и отскочила, как ужаленная. - Мерзавка! Думаешь, охмурила его и все?! Думаешь, если он ничего не видит, то я тоже ничего не вижу?! Если я захочу, - зашипела мне в лицо рассерженной кошкой, - ноги твоей в этом доме не будет! Поняла меня?
- Тогда почему я все еще здесь? - улыбнулась ей, чувствуя непреодолимое желание врезать по лицу будущей свекрови. Чесались кончики пальцев - вот как хотелось. - Я вам с самого начала не понравилась, но вот она я, стою тут, а через месяц буду вашей невесткой. И что? Выгоните меня. Давайте. Но только Рома со мной уйдет, и вам прекрасно об этом известно.
- Змеюка! Пригрели у себя на груди! - брызгала слюной женщина, вываливая на меня накопившееся у нее напряжение. Забирали сына, его любовь, его внимание, а для нее это было смерти подобно, хоть она и терпела, не в силах любимому Ромочке слова поперек сказать. - Гадина!
- Не нервничайте вы, ради бога, - поморщилась и демонстративно прикрыла ухо. - В вашем возрасте это вредно.
Я не любила и опасалась вставать между мужчиной и его семьей. Эту науку в меня просто-напросто за долгие годы вбили, крепко-накрепко впечатав в память. Поэтому канитель разборок со свекровью тянулась так долго - втягивать Рому не хотелось. Поразмыслив, я осознала, что теперь тоже полноправный член семьи. Я тоже личность и тоже имею право. Становиться эмоциональной помойкой для кого бы то ни было, в особенности для человека, на которого мне глубоко плевать, я не желала. Я не помойное ведро и не обязана терпеливо сносить нервные срывы остальных. Своих хватает.
И я позвонила жениху, добавила трагичности и страдания в голос, хотя внутри все клокотало от злости и преследовало непреодолимое желание порушить все и всех, и рассказала о произошедшем. Ромка сразу прилетел, принялся меня утешать, по голове гладить, терпеливо выслушивая о кознях матери. И ладно бы я соврала - но я не врала. Она требует денег? Требует. Она задевает меня? Задевает. Издевается? Издевается. К концу рассказа уже Рома побагровел от гнева и решимости, и пока он не остыл, я оперативно подложила ему под руку домашний телефон.
- Что ты устроила, мам? - как девочку отчитывал немолодую женщину Рома. Впрочем, Наталья Дмитриевна вела себя соответствующе - глаза в пол опустила, руки в замок переплела и переминалась с ноги на ногу. - Чего ты хотела всем этим добиться? Думаешь, я не видел ничего? Видел. Но я не думал, что ты зайдешь настолько далеко!
- Ромочка, послушай...
- Нет. Ты послушай. Нам с ней не нужна свадьба. Понимаешь ты это или нет? Мы без нее нормально распишемся и будем жить счастливо. Она, - он обличительно указал на меня пальцем, и я смущенно потупилась, - только ради вас согласилась на это торжество. Заметь, мама, ради вас с отцом.
- Рома, да кто не мечтает о свадьбе? Я просто хотела...
- Я, - прервала ее тихим голосом. - Я не мечтала и не хотела. Но для вас и Льва Ивановича это важно...
- Вот, - издевательски отвесил поклон жених, не заметив испепеляющего взгляда матери. - Что и требовалось доказать. Мы с Алей обсуждали это, мам, и она согласилась ради вас, а ты...Устроила непонятный фарс, мам. Я не ожидал такого, - разочарованно вздохнул мужчина и отвернулся. - Не от тебя.
Погода в семействе давно опустилась ниже отметки "омерзительно". Наталья Дмитриевна и Рома не общались, Лев Иванович отсиживался на работе, ну а я получала молчаливые шишки от свекрови. По крайней мере, она молчала. А я выиграла.
- Дайте мне список гостей.
- Зачем? - по привычке окрысилась она.
- Затем, что я хочу с ним ознакомиться, - до одурения хотелось пальцами щелкнуть и похлопать себя по бедру, мол, к ноге, но я сдержалась, позволив себе лишь слабую полуулыбку, переросшую в самодовольную усмешку, когда пухлый блокнот перекочевал в мою ладонь. - Отлично. Всего доброго.
В списке значилось больше трех сотен фамилий. Некоторые были знакомы отлично, какие-то просто оказались на слуху, но одно имя повергло меня в жестокую апатию, вырвав из реальности и вышибив почву из-под ног.
Снова он. Дирижер. Его имя и фамилия под сто сорок седьмым номером горели для меня сигнальным светом. Чуть поодаль - имя Лешки и...и все. Все. Больше не было. Но и этих двух людей достаточно, чтобы свести меня в могилу. Я лихорадочно заметалась по пустой квартире, просчитывая варианты. Залезла в записную книжку Ромки, чтобы удостовериться, что это не его знакомые. Не его. Таких людей он не знал. Чьи они тогда? Тогда Льва Ивановича. Наверняка партнеры какие-нибудь...
Я долгое время не оказывалась так близко с прошлой жизнью, своеобразной параллельной реальностью, которая вроде есть, а вроде бы и нет. Волоски на руках дыбом вставали от одной мысли, что две реальности соприкоснуться друг с другом, и тогда одна из них разрушится. Я даже знала какая - та, что с адским трудом была выстроена собственной кровью.
Мне нужен был кто-то рядом, чтобы просто...был. Я смалодушничала - позвонила Тоше, согласная абсолютно на все, что бы он ни потребовал. Лишь бы приехал. Он не ответил. Элеонора Авраамовна наверняка спала, да и не факт, что стала бы со мной разговаривать и выслушивать непонятные страхи. И тут в моих мокрых ладонях завибрировал мобильный, заставив подскочить от ужаса. Рита.
- Привет! - выдохнула я с облегчением и без сил рухнула на диван.
- Привет, - тихий женский голос действовал почти успокаивающе. - Как ты?
- Почему ты позвонила? Ведь уже поздно.
- Не знаю. Просто захотелось позвонить. Я не вовремя? - испугалась она.
- Нет. Вовремя. Очень вовремя.
- Ты больше не сердишься на меня за те слова?
- Нет.
- Это хорошо, - повеселела девушка. - Я очень рада.
- Я тоже.
- Аль...а ты не хочешь ко мне приехать? Просто так. В гости.
- Хочу, - светлые стены квартиры мужа не приносили ни защиты, ни успокоения. - Сейчас буду.
Рита не задавала вопросов, не спрашивала, что случилось и почему я на взводе, молча сделала чай с ромашкой и так же молча его вылила, когда я попросила кофе. Спокойно подала пепельницу и зажигалку, когда я закурила, правда, отметила:
