— Неправильно. Он постоянно меня перебивал. Он спрашивал меня: «Ты что, педик или до сих пор в этом не разобрался? » Говоря честно, я подумал, что встретил самого грубого человека в своей жизни, — пожаловался Мартин.
— Послушай, ты встретил в самолете своего брата-близнеца и сразу же начал с перечисления всех мужиков, с которыми переспала твоя мамаша. И ты думаешь, что я грубый? — осведомился актер.
— Ты назвал меня «трусом, пасующим перед трудностями» еще до того, как самолет набрал необходимую высоту, — сказал Мартин.
— Но ты должен был прежде всего сообщить ему о том, что являешься его братом-близнецом, — не утерпел Фарук, обращаясь к Джону Д.
— Ничего подобного он не сказал. Он произнес: «Ты уже знаешь плохую новость о том, что твой отец умер. А теперь слушай хорошую новость о том, что он не был твоим отцом», — произнес Мартин Миллс.
— Ты действительно это сказал? — спросил Дарувалла Джона Д.
— Я не помню, — отозвался актер.
— Просто скажи, кто первым произнес слово «брат-близнец»? — попросил доктор.
— Я спросил стюардессу, видит ли она что-нибудь общее между нами. Именно она первой назвала нас братьями-близнецами, — ответил Джон Д.
— Не совсем так. Стюардессе он сказал: «Нас разъединили при рождении. Постарайтесь угадать, кто из нас лучше провел время? » — заспорил Мартин.
— Он просто все отрицал и потребовал привести ему доказательства нашего родства, — отвечал Джон Д.
— А ты повел себя совершенно бессовестным образом и сказал: «Ты же не можешь отрицать, что в жизни не испытывал гомосексуальных чувств к кому-нибудь? ».
В этом и заключается доказательство, — рассказывал Мартин Фаруку.
— Это очень смело с твоей стороны, — обратился доктор к Джону Д. — На самом деле, в этом случае вероятность 1гомосексуальности составляет только пятьдесят процентов.
— В ту же секунду, когда я его увидел, то понял, что он — педик, — произнес бывший популярный актер кино.
— Но когда вы поняли, что у вас есть еще много общего? Когда стали осознавать наличие характерных черт характера? Когда стало ясно ваше явное сходство? — допытывался Дарувалла.
— О, задолго до того, как мы долетели до Цюриха, — первым ответил Мартин.
— Какое сходство? — спросил Джон Д.
— Именно это я имел в виду, говоря о том, что он высокомерен и груб, — сказал Мартин Фаруку.
— А когда ты решил не ехать в Нью-Йорк? — спросил доктор бывшего миссионера. Даруваллу особенно интересовала та часть истории, в которой братья-близнецы послали Веру подальше.
— Мы сочиняли текст телеграммы этой суке перед тем, как самолет приземлился, — ответил Джон Д.
— И что было в телеграмме? — спросил Фарук.
— Я не помню, — это Джон Д говорил всегда.
— Разумеется, ты помнишь! Ведь ты писал текст, настаивая на том, что признаешь только единоличное авторство и хочешь написать все самостоятельно, — сообщил Мартин доктору.
— То, что ты хотел ей сообщить, не вошло бы в телеграмму, — напомнил Джон Д своему брату.
— То, что он ей написал, было ужасно жестоким. Не могу представить, насколько он может быть жестоким. А ведь он ее даже не знал! — сказал Мартин Миллс.
— Он попросил меня послать телеграмму и потом не менял своего решения, — объяснил Джон Д.
— Однако, что же было в этой проклятой телеграмме? — воскликнул доктор.
— Она была невыразимо жестокой, — повторил Мартин.
— Она получила ее, и вы об этом знаете, — произнес бывший Инспектор Дхар.
Что бы ни говорилось в этой телеграмме, Дарувалла знал, что Вера ее не пережила. Она сделала только один истерический телефонный звонок Фаруку, который все еще оставался в Бомбее. Вера позвонила в офис доктора и оставила сообщение Ранджиту.
— Это Вероника Роуз, актриса.
Ранджит знал, кто она такая, поскольку не смог забыть, как печатал текст о проблеме с ее коленками, которая потом оказалась гинекологической. Впоследствии Дарувалла сказал, что у нее «чешется влагалище».
— Скажите вашему с. ному доктору о том, что я знаю, как он меня предал! — сказала Вера Ранджиту.
— Опять что-то не в порядке… с вашими коленками? — спросил ее старый секретарь.
Дарувалла не ответил на ее звонок. Перед смертью Вера снова возвратилась в Калифорнию. Причиной смерти оказались таблетки снотворного, которые она регулярно принимала, но в этот раз очень сильно смешала с водкой.
Мартин остался в Европе. Он сказал, что Швейцария ему подходит. Хотя бывший кандидат в священники никогда не занимался спортом, он нашел прекрасными совместные походы в Альпы с Джоном Д. Его не смогли научить искусству правильно спускаться на лыжах по склону горы, поскольку у него оказалась плохая координация движений, однако Мартину нравилось ходить на лыжах и совершать пешие прогулки. Ему нравилось быть вместе с братом. Далеко не сразу Джон Д также признал, что им хорошо вместе.
Бывший миссионер находил себе много работы. В городском университете он преподавал программы общего обучения, работал в Американской интернациональной школе, расположенной в Цюрихе, дополнительно к этому активно участвовал в деятельности швейцарского иезуитского центра. Время от времени Мартин ездил в другие иезуитские организации, чаще всего в молодежные центры и студенческие дома в Базеле и Берне, а также в центры обучения взрослых во Фрибурге и Бад-Шёнбрунне. Несомненно, Мартина Миллса признавали, поскольку он был хорошим оратором. Фарук представил себе, как он выступает с проповедями в духе своего рассказа о Христе на автомобильной стоянке. Бывший фанатик не отказался от дела нравственного улучшения людей.
А Джон Д продолжал заниматься своим делом. Этому своеобразному актеру-поденщику предоставляли роли в театре «Шаушпилъхаус Цюрих», благо у него было немало влиятельных друзей, работавших в театре, в издательских фирмах с хорошей репутацией.
Разумеется, он часто виделся с братом Фарука Джамшедом и его женой Джозефиной, которая приходилась сестрой Джулии.
Именно в эту социальную среду Джон Д ввел своего брата-двойника. Вначале его восприняли как человека необычного, поскольку всем интересна история о разъединении близнецов при рождении, однако бывший миссионер легко вошел в это общество и уже через три года имел там больше друзей, чем актер. Первым любовником Мартина оказался бывший дружок Джона Д, и доктор Дарувалла нашел это странным. Он даже подумал, что близнецы решили над ним подшутить, сообщая о таких вещах, которые могут его разозлить.
Что же касается других любовников, то Матиас Фрей умер. Тот, кто когда-то наводил ужас на авангардистов Цюриха, многие годы был партнером Джона Д. Об этом сказала ему Джулия — она давно знала, что Джон Д и Фрей жили как муж и жена.
— Фрей умер от СПИДа? — спросил ее доктор. Она посмотрела на него таким же взглядом, каким бы окинул Фарука сам Джон Д и улыбнулась его улыбкой со старых рекламных плакатов.
— Нет, Фрей умер не от СПИДа. У него был сердечный приступ, — успокоила Джулия мужа.
Доктор подумал, что никто ему никогда ничего не сообщает. Это так похоже на секретный разговор близнецов во время их полета рейсом 197 из Бомбея в Цюрих, который сильно занимал воображение Фарука, поскольку Джон Д и Мартин Миллс делали из него большую тайну.
— А теперь послушайте меня оба, — говорил Дарувалла братьям-близнецам. — Я не вторгаюсь в вашу личную жизнь и на самом деле уважаю ваши тайны. Все дело в моем интересе к сочинению диалогов. Меня занимает ощущение близости между вами, а оно бесспорно — это ощущение возникло с самой первой встречи? Это случилось в самолете? Должно было случиться. Вас объединяет нечто большее, чем общая ненависть к почившей мамаше. А может, телеграмма ей сплотила вас по-настоящему? — подступал к братьям Фарук.
— Телеграмма — это не диалог. Я думал, ты интересуешься только диалогом, — ответил Джон Д.
— Такая телеграмма мне никогда бы не пришла в голову! — воскликнул Мартин Миллс.
— Я не мог вставить ни слова в его речи. Не было у нас никакого диалога. Мартин произносил один монолог за другим, — повторил Джон Д.
