Саэрис Фейн.
Почему, черт возьми, это не обнадеживает?
— Как именно это произойдет?
— Я превращу тебя в нечто невиданное прежде, — загадочно ответил он. — Вселенная не может сосредоточиться на том, что она не распознает.
— Но как?
— Я не только бог Хаоса, алхимик. Я еще и бог Перемен. Я желаю этого, и это происходит.
— Я…
— Время истекает, Саэрис. Ты должна принять решение.
— Ладно. Хорошо. Да. Я сделаю это. — Выпалила я, пока не успела передумать. Если речь шла о том, чтобы стать неизвестно кем или наверняка умереть вместе со всей вселенной, то выбор был не таким уж и сложным.
Божественные узы на моих запястьях вспыхнули, впиваясь в кожу, словно горящие веревки.
— Желаю тебе удачи, Саэрис. Передай Кингфишеру привет. — А затем он толкнул меня в реку ртути.
ГЛАВА 45.
ВЫБИРАЙ МУДРО
Я плыла по морю тьмы. Я была на удивление спокойна, учитывая мою последнюю встречу с большим водоемом, но, видимо, в загробном мире не обязательно уметь плавать.
Над головой в небе мерцал полог из звезд, сулящий другие миры. Я была совершенно счастлива, покачиваясь на волнах небытия и пытаясь сосчитать их. Я постоянно сбивалась со счета, но необходимость начинать сначала меня совсем не печалила. Здесь мне не о чем было беспокоиться. Я плыла целую вечность и чувствовала, как расцветают и гаснут цивилизации. В темноте я наблюдала за вселенной, а она наблюдала за мной.
Я рождалась и умирала сотни раз.
А потом я увидела то, чего не должно было быть.
Птицу.
Она порхала вокруг меня в пустоте, ее прекрасные крылья вспыхивали сине-зеленым. Она пела такую сладкую песню, что я вспомнила, как это — иметь сердце, хотя бы для того, чтобы почувствовать, как оно болит. И оно болело.
Я вспомнил еще кое-что.
Нефрит, цвет свежей травы.
Зимнюю мяту и обещание снега в холодном горном воздухе.
Кривую улыбку и темные, густые волны волос.
Я вспомнила его по частям, и всего сразу, и я вспомнила, как тонуть.
Он был нужен мне, как воздух.
Я потянулась к нему, как к поверхности спокойного, ровного озера.
Кингфишер. Мой Кингфишер. Моя пара.
— ФИШЕР!
Я села, тяжело дыша, мокрая от пота. Голова жутко кружилась. О боги, меня сейчас стошнит. Я вскочила с… кровати, я лежала в кровати, и тут же споткнулась о ведро, которое было предусмотрительно оставлено у тумбочки. Опустившись на пол и широко расставив ноги, я схватила ведро и выплеснула в него все, что смогла. Как только желудок опустел, я откинулась на край кровати и, тяжело дыша, осмотрелась по сторонам.
В комнате, в которой я очнулась, были высокие потолки. На окнах висели темно-зеленые шторы. Помещение было обставлено тяжелой мебелью из темного дуба: шкаф у двери, комод, еще один шкаф у окна и книжный шкаф, полный книг. Ковер, на котором я сидела, был мягкого голубовато-серого цвета. Плюшевый. Он был приятным на ощупь, когда я зарылась пальцами в…
Ох.
Я схватила ведро и меня снова вырвало. Мышцы живота неприятно болели, когда я отставила его в сторону.
— Они называют это великой чисткой, — произнес мужской голос. Таладей открыл дверь, пока меня рвало, и теперь стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, наблюдая за мной с веселой улыбкой на лице.
Вампир.
Младший Малкольм.
Я оглядела комнату в поисках оружия и впервые осознала, что одета в возмутительно крошечные черные шелковые шорты и прозрачный топ из того же материала, который не оставлял простора воображению. Задохнувшись, я бросилась искать то, чем можно защититься, и то, чем можно прикрыться.
Таладей усмехнулся, пересек комнату и взял халат с богато украшенной ширмы у окна. Подойдя к кровати и протянув мне халат, он демонстративно отвернулся.
— В последнее время твое тело претерпело некоторые разительные изменения, — сказал он. — По общему мнению, ты скоро сможешь снова есть обычную пищу, но на это может уйти день или два. Когда я обратился, мне потребовалось шесть месяцев, чтобы перестать ощущать все, что я пытался съесть, как комок шерсти.
Выхватив у него халат, я накинула его на плечи. Я раздула ноздри, ненавидя странное, всепоглощающее жжение в носу.
— Что значит — обратился? — резко спросила я.
Таладей наклонил голову. Он с жалостью посмотрел на меня.
— Ты прекрасно понимаешь, что я подразумеваю под этим словом. Не так ли?
Вампир.
Вампир.
Вампир.
Я уставилась на него, отказываясь признавать это.
— Я совсем не такая, как ты, — прошипела я.
Таладей кивнул, постукивая носком своего красивого кожаного ботинка по краю ковра. Засунув руки в карманы, он сказал:
— О, я знаю это, Саэрис.
— Что это значит? Этот тон, — потребовала ответа я.
— Вот. — Вампир с безупречно уложенными белыми волосами и странно ласковыми глазами кивнул в сторону большого зеркала на стене. — Подойди и посмотри сама.
Я настороженно подошла к зеркалу. Обхватив себя руками, я приготовилась к неизвестности. Я понятия не имела, узнаю ли я человека, смотрящего на меня из зеркала. Но я узнала. Если не считать легких теней под глазами, я была самой собой. Саэрис. Те же темные волосы. Те же голубые глаза. Те же…
Я заколебалась. Повернула голову.
Уши.
Кончики ушей были заострены. Они торчали вверх сквозь мои спутанные волосы, как будто всегда были такими. Я открыла рот, чтобы выругаться, увидела свои зубы, и мое сердце сошло с ума. Клыки. У меня были очень длинные клыки. И они выглядели острыми.
— Я… фея? — спросила я у отражения Таладея в зеркале.
Он вежливо улыбнулся, но покачал головой.
— Насколько мы можем судить, ты полувампир, полуфея. Такого никто из нас еще не видел. На данный момент мы не знаем, какие черты ты переняла от фей,
