Тут появились два довольно крепких и плечистых юноши, лица которых показались Асеро смутно знакомыми.
-- Где-то я вас видел, не напомните?
-- Забыл своих прежних охранников? Ведь твой любимец Кондор нас со службы вышвырнул.
-- А за что вышвырнул, не помните?
-- Конечно, помнят, -- усмехнулась какая-то старушка. -- Не надо было в карауле вино пить.
-- Это была подстава! Мы уверены, что Горный Ветер специально нам эту женщину с вином подослал!
Старушка не сдавалась:
-- А хоть бы и подстава, а хоть бы и проверка, но нарушать уставы нельзя. К чему ему такие ненадёжные стражи?
-- Надёжные стражи мы или нет, на суде увидишь. Уж теперь-то мы Асеро не упустим.
-- Кстати, Большой Камень, а где твоя жёнушка? -- спросил Асеро как можно невиннее.
-- А она-то тебе зачем? Опозорить решил?-- разъярённо рявкнул Большой Камень.
-- Спокойно. У меня насильники над женщинами вызывают такое же отвращение, как и у всех нормальных людей. Впрочем, если вам это кажется неубедительным, то всё равно смешно думать, будто я способен что-то сделать при столь надёжной охране, -- Асеро с иронией взглянул на стражей, которые при этом почему-то не решались прогнать Птичьего Когтя, а он не уходил. -- Но я хотел бы её увидеть на суде и задать ей пару вопросов. Были у неё ко мне вроде какие-то претензии касательно казни её папаши... Потому я хочу расспросить Хрустящую Лепёшку, насколько она в курсе того, что творил её папаша Острый Нож. Скорее всего, она о его "подвигах" знает, только на людях не рассказывает.
-- Неужели ты думаешь, гнусный развратник, что хоть кто-то поверит здесь хоть одному твоему слову? -- крикнул Золотой Лук. -- Ты сейчас за позор моей сестры ответишь! -- он подбежал и замахнулся на Асеро копьём, но Птичий Коготь преградил ему путь и отвёл его копьё своим. -- Не смей его трогать! -- крикнул он. -- Ты же видишь, он безоружен.
-- Спокойно, юноши, -- сказал Дверной Косяк. -- Конечно, преступник понесёт наказание за то зло, которое причинил нашей семье, но без этих глупых эскапад. Я и сам вчера погорячился, нам надо соблюсти формальности. А для суда он нужен живым и здоровым. Так что Птичий Коготь отчасти прав, защищая его. Но всё-таки советую тебе, Птичий Коготь, передать караул кому мы сказали, их всё равно двое, а ты один.
Золотой Лук ответил:
-- Хорошо, отец, я больше так делать не буду, но не забывай, что вчера он оклеветал меня, назвав братоубийцей. Хотя он сам приказал убить Золотого Шнурка!
"Ступай", -- шепнул Птичьему Когтю Асеро, -- "один ты меня не защитишь".
"Я постараюсь найти подмогу" -- шепнул тот, но всё ещё колебался.
Тем временем жители деревни собрались на необычайное зрелище. В случае суда от дел не могут оторваться разве что самые занятые. Женщины робко и со страхом косились на Асеро, и от этих взглядов ему было немного не по себе: "Знали, чем моё имя запачкать, гады", -- подумал он про себя, -- "вот доказывай теперь что невиновен".
-- У меня тоже есть что сказать на тему смерти Золотого Шнурка. Только я поведаю об этом, когда начнётся настоящий суд, а не эта глупая перепалка. И, кстати, как насчёт стула?
-- Я принесу! -- сказал Птичий Коготь.
-- Не смей! -- крикнул папаша Большого Камня. -- Подсудимый должен стоять!
-- Согласно закону, в случае проблем со здоровьем сидеть разрешается, -- сказал Асеро, -- впрочем, если вы не признаёте старых законов, то по каким законам вы собрались меня судить?
-- В отсутствие законов народ сам имеет право решать какого наказания заслуживает мерзавец, -- сказал Дверной Косяк, -- но список твоих преступлений таков, что выбирать придётся лишь между быстрыми и более мучительными казнями. Начнём, пожалуй!
Дверной Косяк подул в рожок, что было сигналом к началу. Потом заговорил:
-- Братья мои, сегодня исторический день. Именно нам выпала честь судить тирана, который погубил множество невинных жизней. Первое обвинение состоит в том, что он предавался жестоким оргиям, на которых насиловал девушек, а чтобы страшная правда не выплыла наружу, убивал их потом и скармливал поначалу псам, а потом и крысам. Всех его жертв теперь не узнать, однако обвинение в гибели своих детей я теперь бросаю ему прямо в лицо! Как вы знаете, братья, были у меня два сына-близнеца, Золотой Лук и Золотой Шнурок, и дочь Стрела. Не мог я на своих детей нарадоваться, да вот срок пришёл им в армии служить, а из нашего села часто в охрану Первого Инки набирали. И отдал я сыновей в охрану, а через год и дочь в Девы Солнца. Да только не знал я, что своими руками уготовил им погибель. Опозорил этот негодяй и погубил мою дочь Стрелу. Теперь никто не знает, где она, может, руки от такой беды на себя наложила. Но самое скверное случилось с сыновьями. Младший мой сын Золотой Шнурок полюбил дочь Первого Инки, уж брат ему сделал предупреждение, что ему за это несдобровать, да юноша не внял совету старших и от принцессы не отступился. Увидели как-то, что они в кустах целуются, юношу схватили, и самым жестоким образом с ним расправились. Пусть Золотой Лук перескажет это подробнее. Золотой Лук заговорил:
-- Я, Золотой Лук, клянусь, что видел, как по приказу Первого Инки моего брата, нагого и связанного, бросили на съедение крысам! И ты ещё заставил свою дочь смотреть на это, изверг! И меня заставил! Твоя несчастная дочь упала в обморок, когда увидела, как крысы облепили моего брата сплошной массой...
-- А в прошлый раз иначе рассказывал, -- вставила юная протоколистка, -- будто бы принцесса, увидев, как крысы вгрызаются её любимому в живот, упала не в обморок, а на колени, и стала умолять отца прекратить мучения несчастного, но тот только хохотал в ответ.
-- Ты молчала бы, дура! -- раздосадованно только ответил Золотой Лук.
-- Но ведь действительно нестыковка получается, -- сказал старейшина, почесав в затылке, -- как всё-таки было дело?
-- Не всё ли равно, отец! -- ответил Золотой Лук. -- Главное, что он виноват!
-- Нет, не всё... похоже, ты и в самом деле завираешься. А нужно всё знать точно. Давай-ка послушаем самого Первого Инку...
-- Всё это ложь, -- ответил Первый Инка, -- я твою дочь Стрелу в глаза не видел. Хотя
