Жэйсина Гарвея, барона Уинд-Хук, что делало ее детей троюродными племянниками Гарвея.
И, конечно же, сделало их племянницами и племянниками князя Гектора.
Согласно законам Корисанды, княжич Дейвин был законным наследником своего отца после убийства его старшего брата. Ни он, ни Тартариэн не сомневались, что Айрис стала бы лучшей правительницей, чем ее девятилетний брат, особенно в нынешних катастрофических обстоятельствах, но, в отличие от Чисхолма, закон Корисанды несколько поколений назад установил, что дочь не может наследовать трон. И, к сожалению, в данный момент этот вопрос был отвлеченным, поскольку в любом случае ни Дейвина, ни Айрис не было в Корисанде. Их двоюродные братья, с другой стороны, были тут, и молодой Жоэл Гарвей, нынешний барон Уинд-Хук, был следующим в наследовании после Дейвина.
— Знаю, что кто-то будет утверждать, что мы должны поставить Жоэла вместо Дейвина, — сказал Энвил-Рок через мгновение. — Даже вижу несколько довольно веских аргументов в пользу того, чтобы сделать именно это. Но что бы ни предлагал кто-то другой, я не могу участвовать в принятии решения об этом по многим причинам. Включая тот факт, что все мои клятвы были даны отцу Дейвина, а не Жэйсину. И, — добавил он более неохотно, — даже если бы это было не так, Жоэл не справится с этой работой, и ты это знаешь, Тарил.
— Не знаю, может ли кто-нибудь быть «готов к работе» в данных обстоятельствах», — ответил Тартариэн. — С другой стороны, знаю, что ты имеешь в виду, — признал он. — Хорошая новость заключается в том, что я думаю, что Жоэл сказал бы то же самое.
— Я тоже, — тяжело сказал Энвил-Рок. — Он всегда делал все, что мог, но, честно говоря, из него получился всего-навсего хороший барон.
Тартариэн кивнул. Нынешнему барону Уинд-Хуку было только восемнадцать, и он наследовал своему отцу — и стал законным опекуном своих младших братьев и сестер — когда оба его родителя погибли в дорожной катастрофе за три года до этого. В отличие от наследного княжича Гектора, он всегда старался изо всех сил выполнять обязанности, связанные с его происхождением, но если по правде, острота его ума была не более чем средней. Как только что сказал Энвил-Рок, ему удалось выполнить свои обязательства перед своим баронством, хотя бы благодаря упорному труду, но он действительно был бы счастливее, будучи простым фермером-джентльменом, и мысль о восхождении на корисандский трон при любых обстоятельствах, а тем более при тех, которые сложились в настоящее время, должно быть, пугает его. Если, конечно, такая возможность хоть на мгновение приходила ему в голову. Чего даже сейчас вполне могло бы и не быть. Вероятность, которая только подчеркивала, насколько он окажется совершенно неподходящим для трона.
Если бы они все же возвели его на трон, он был бы отчаянно несчастен. Тартариэн мог бы смириться с этим, если бы ему пришлось поступить так в интересах Корисанды. К сожалению, это определенно не было в интересах Корисанды. Дружелюбный, трудолюбивый, очень симпатичный молодой тупица окажется безнадежной — и беспомощной — мишенью для фракционных манипуляций, что приведет к катастрофическим последствиям для княжества. Его четырнадцатилетний младший брат Марак был бы гораздо лучшим выбором. Но он был младшим братом, и отказ Жоэла в его пользу только усугубил бы то, что неизбежно превратилось бы в ожесточенный спор о престолонаследии, если бы для начала Дейвин был отстранен в пользу кого-то другого.
— Если это не Жоэл, тогда это должен быть Дейвин, — сказал Тартариэн вслух, — и это само по себе размораживает ящера-резака.
— Расскажи мне об этом, — сухо сказал Энвил-Рок.
— Жэймс ни за что не отпустит его обратно в Корисанду, — продолжил Тартариэн. — Даже если бы он был склонен сделать это, у него должен был бы возникнуть законный вопрос о безопасности Дейвина. Если бы Кэйлеб действительно приказал убить князя и молодого Гектора, он, конечно, не колеблясь, убил бы и Дейвина. И независимо от того, стоял ли Кэйлеб за убийством князя или нет, Жэймс должен знать, насколько ценной картой только что стал Дейвин, особенно учитывая тот факт, что он тоже воюет с Кэйлебом.
— И если бы был какой-то возможный способ, которым Жэймс мог этого не заметить, Клинтан и Тринейр, черт возьми, это сделают. — Выражение лица Энвил-Рока было мрачным.
— Вот именно, — кивнул Тартариэн. — Итак, если мы настаиваем на том, что он законный князь Корисанды, тогда мы должны установить законное регентство от его имени, и, как ты только что указал, твой указ о регентстве касался молодого Гектора, а не Дейвина. Что означает заставить совет согласиться признать князем Корисанды девятилетнего мальчика, которого даже нет в княжестве, и который, вероятно, будет рассматриваться как ценная пешка каждым амбициозным политиком в мире, и назначить кого-то его регентом.
— Замечательно. — Энвил-Рок откинулся назад, устало потирая лицо и глаза.
— Честно говоря, не думаю, что у нас с тобой большой выбор, Райсел, — мрачно сказал Тартариэн. — Как ты говоришь, Жоэл, несомненно, был бы катастрофой на троне, и мы не можем позволить себе нарушать преемственность дальше, чем мы можем избежать. И, к сожалению, единственные два человека, которых я знаю, чьей преданности князю и Корисанде я доверяю — и у кого есть сила заставить решить весь вопрос — это ты и я.
— Я не буду участвовать ни в каких переворотах, — категорически заявил Энвил-Рок, отнимая руки от лица и спокойно встречаясь взглядом с Тартариэном через стол. — Как только мы откроем эту дверь — как только кто-нибудь откроет эту дверь — мы вступим на путь прямой гражданской войны. Гражданская война с чарисийской оккупацией прямо посреди нее!
— Ты прав, и я не предлагаю никаких переворотов. — Тартариэн встретил эти глаза, не дрогнув. — Я адмирал. Ты же генерал. Даже если бы нам удалось захватить власть, как бы нам удалось воспользоваться ею, не столкнув карету прямо с края обрыва? Ни один из нас не является политиком, как Филип, но он покинул княжество. Без его совета нам нужна замена, по крайней мере, такая же хорошая, чтобы удержать нас от какой-то катастрофической ошибки, и я не знаю другого политика здесь, в княжестве, которому я бы доверял. Хорошая новость, какая бы
