правда, у них нет другого выбора, кроме как полностью уничтожить нас. Они могут прикрыть этот факт религиозной риторикой и страстно апеллировать к воле Бога, чьи законы они нарушают каждый день, но это остается правдой. И поскольку это так, я не могу позволить, чтобы Корисанду снова использовали как оружие против нас.
— Я говорю вам это с самого начала, потому что отказываюсь пытаться обмануть вас. Корисанда, добровольно или нет, станет частью империи Чарис. Я не могу ни разрешить, ни согласиться ни на что иное, кроме этого, по причинам, которые должны быть очевидны для вас обоих. Что еще предстоит выяснить, так это условия и обстоятельства, при которых это будет достигнуто. Очевидно, вы двое хотите добиться наилучших условий для подданных князя Гектора. Столь же очевидно, что у меня нет никакого желания оказаться втянутым в бесконечную череду местных восстаний против имперской власти здесь, в Корисанде. С точки зрения личных интересов, если не чего-либо другого, в этом случае мне надлежит навязать наименее карательные условия, которые я могу, обеспечивая при этом достаточную безопасность для включения Корисанды в империю. Это, кстати, вероятно, самая веская причина, по которой я бы избежал убийства князя Гектора. Честно говоря, я не собирался оставлять его на троне по нескольким причинам, но его смерть, особенно обстоятельства, при которых он был убит, неизбежно станут естественным объединяющим фактором для тех самых восстаний и сопротивления, которых я больше всего хочу избежать.
Он видел, что его рассудительный тон возымел действие. Ни Энвил-Року, ни Тартариэну не могло понравиться то, что они услышали, но было очевидно, что они ожидали от него гораздо более жесткого отношения.
— С нашей точки зрения, вполне понятный гнев, который вызовет убийство князя Гектора, — это прискорбная вещь, — продолжил он. — Тот факт, что я признаю оправдание, которое это дает для потенциального сопротивления власти Чариса, также означает, что я должен настаивать на условиях, которые будут более суровыми и ограничительными, чем они могли бы быть в противном случае. Сопротивление всегда было бы вероятным; теперь, к сожалению, я подозреваю, что оно неизбежно и что оно вполне может быть как более серьезным, так и более распространенным, чем было бы в противном случае. В таком случае у меня нет другого выбора, кроме как предпринять шаги, которые позволят мне справиться с ним, когда оно возникнет.
— Это будет иметь последствия как для вас лично, так и для знати и простолюдинов Корисанды. Я сожалею об этом, но не могу этого изменить. Я также осознаю… шаткое положение, в котором оказались вы двое, потенциальную возможность фракционной войны в случае оспаривания престолонаследия и все другие крайне дестабилизирующие последствия, которые вызвало убийство князя Гектора. Несомненно, условия, которые вы двое можете принять и, что еще более важно, убедить или заставить принять других великих дворян Корисанды, также будут затронуты убийством. Я тоже это признаю и буду иметь это в виду при любых обсуждениях между нами. Тем не менее, любые условия, к которым мы в конце концов придем, будут моими условиями. Я не могу согласиться ни на что меньшее, и, если быть до конца откровенным, ваше военное положение не дает вам права требовать ничего большего.
Он снова сделал паузу, давая своим словам полностью осесть, затем откинулся на спинку стула, все еще глядя на них через стол.
— Есть причина, по которой я говорю с вами напрямую, без толпы советников и без экранов послов. Я хочу, чтобы не было никаких недоразумений, никаких серых зон. И хочу, чтобы вы знали и могли сказать любому, кто спросит, что вы говорили непосредственно со мной. Что любые условия, которые в конечном счете будут предложены Корисанде, — это мои условия. Что если я не приму ничего меньшего, то и постфактум ничего больше требовать не буду.
— Ценю вашу искренность, ваше величество, — сказал Энвил-Рок через мгновение. — Не буду притворяться, что мне понравилось слушать все, что вы хотели сказать, потому что это не так. И хотя могу понять и оценить вашу позицию, я не испытываю большого искушения пожертвовать интересами Корисанды или князя Дейвина ради интересов Чариса. Тем не менее, я также не могу оспаривать ваш анализ текущей военной ситуации. И независимо от того, были ли вы причастны к убийствам князя Гектора и наследного княжича Гектора или нет, ваш анализ внутренних последствий для княжества тесно связан с нашим с графом Тартариэном взглядом на них. Никто из нас не хочет ситуации, в которой вооруженное сопротивление правлению чарисийцев или даже конфликт между нашими собственными внутренними группировками приведет к карательным мерам чарисийцев против подданных князя Дейвина.
Он внимательно следил за выражением лица Кэйлеба, пока тот говорил, и теперь император слегка улыбнулся.
— Я заметил, что вы только что упомянули «князя Дейвина», милорд, — заметил он.
— Он законный наследник князя Гектора, — указал Энвил-Рок.
— Верно, — согласился Кэйлеб. — К сожалению, в данный момент его нет в княжестве, не так ли?
Оба корисандских графа напряглись, а Кэйлеб пожал плечами.
— Понимаю, что это не общеизвестно даже во дворце, джентльмены, тем не менее, моим агентам и мне стало известно о его отсутствии и об отсутствии княжны Айрис. На самом деле, я скорее думаю, что один из моих крейсеров был очень близок к тому, чтобы схватить их обоих. Скажите мне, правильно ли я подозреваю, что харчонгский галеон «Уинг», который по какой-то странной причине перевозил груз чарисийской сельскохозяйственной техники из Чариса в Швей прямо в разгар нашей блокады Корисанды, на самом деле вез в то же время гораздо более ценный груз?
На этот раз тревога корисандцев была очевидна, и Кэйлеб покачал головой.
— Милорды, хотя мне больно признавать, что мой флот на самом деле не непогрешим, на этот раз ваши усилия увенчались успехом, и мы отправили «Уинг» в путь с нашего благословения. — Он поморщился, но в его глазах тоже появился легкий огонек. — Некоторые из моих других источников подтвердили отсутствие княжны Айрис и княжича Дейвина на Корисанде, однако, и изучение отчета капитана «Даун стар» указывает на присутствие трех пассажиров на борту таинственного «Уинга». Я также отмечаю отсутствие графа Кориса на нашей сегодняшней встрече, и весьма
