Аронсона и думаю, что серьезный журнал мог бы о ней дать рецензию, как «Сов<ременные> записки» сделали с моей первой книгой. На мой взгляд, І-ая Дума, как материал для историка, серьезнее, чем «Воспоминания», о кот.<орых> была рецензия А. Ф. К.<еренского> –
в Совр<еменных> записках. Но я могу ошибаться.
Теперь, что делать. Я думаю, что если Вы и захотите напечатать так называемую «Исповедь», то после нее уже нельзя будет возвращаться к печатанию отдельных глав 2-ой Думы. А если выбирать между тем и другим – то уже не знаю, что бы я предпочел. И еще менее знаю, что Журнал бы предпочел. Я готов бы предложить выбор Карповичу, тем более что может быть можно это совместить. Каюсь, что я пристрастен к 2-ой Думе, т.<ак> к.<ак> в ней чувствую себя в своей роли защитника несправедливо обиженных. Мне кажется, что были бы интересные главы VIII, XV, XVI. Что же Вам прислать и как?
(«Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. / Сост., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого. М., 2015. С. 156–157).
3
Бургина Анна Михайловна (1899–1982), историк, архивист, переводчица. В эмиграции с 1922 г. Секретарь Б. И. Николаевского в Берлине (с 1922 г.) и И. Г. Церетели в Париже (с 1925 г.). С начала 1960‑х гг. замужем (фиктивно) за Б. И. Николаевским.
1
Замена была произведена; ср.: «В свою очередь Зиновьев на XIV партийном съезде, в ответ на слова сталинца Яковлева о социализме в одной стране, возмущенно отвечал: „Разве это ленинская постановка вопроса, разве здесь не отдает душком национальной ограниченности?“»
Сталин решительно протестовал против этих слов. «Не вернее ли будет сказать, – говорил он, – что не партия, а тов.<арищ> Зиновьев грешит здесь против интернационализма и международной революции? Ибо что такое наша страна строящегося социализма, как не база мировой революции? <…> (И. Сталин. Вопросы ленинизма. Москва, 1926, стр. 56)» (Берлин П. А. Руссификация интернационализма // НЖ. 1946. № 12. С. 164–165).
2
В публикации шрифт крупный.
3
Данный порядок был соблюден.
1
Жарковский Александр Борисович (1893–1974), юрист, общественный деятель. С 1922 г. в Канаде. Активный член Русско-канадского православного фонда, заведующий библиотекой при русском православном соборе Св. Апостолов Петра и Павла в Монреале.
2
Приведем газетный отчет.
«Массовая» демонстрация И<нтернационального> р<абочего> о<рдена> – «Русского голоса» привлекла… 35 человек.
«Массовая» демонстрация протеста против А. И. Деникина, организованная руководителями ИРО при активной поддержке «Русского голоса», позорно провалилась.
В воззвании, опубликованном на первой странице местной газеты, председатель ИРО Николаюк и секретарь Казущик призывали «русские организации – членов и отделения А<мерикано>-р<усского> о<бщества> в<заимопомощи>, Р<усского> о<бъединенного> о<бщества> в<заимопомощи> <в> А<мерике>, профсоюзы» и вообще всех желающих явиться на демонстрацию протеста против выступления ген.<ерала> Деникина. Демонстрация была назначена на 7 час.<ов> 30 мин.<ут> вечера у дверей Манхэттан Сентер.
В 7.30 вечера у дверей Манхэттан Сентер появилось 7 пикетчиков с плакатами в руках: «Почему подстрекатель к войне Деникин допущен в С.<оединенные> Штаты?», «Кто поддерживает Деникина?», «Почему Джи-Ай ждут в Европе, а Деникина привезли на „Квин Елизабет“?», «17.500 членов ИРО протестуют против Деникина» и т. д. 17.500 членов ИРО, в срочном порядке приглашенные Николаюком и Казущиком, на демонстрацию не явились. К 8 часам вечера в линии пикетчиков было 36 человек.
Когда доклад кончился, пикетчики убрали свои плакаты и мирно разошлись по домам. Массовая демонстрация закончилась.
Выступление Г. И. Новицкого
Около 700 человек пришли послушать доклад А. И. Деникина на тему «Пути русской эмиграции». В аудитории преобладали представители так называемой «константинопольской эмиграции», бывшие участники белого движения. Но явились и представители разных политических группировок русского Нью-Йорка: от Б. Сергеевского до Б. И. Николаевского, В. М. Зензинова, М. А. Алданова, Г. П. Федотова и др.
Собрание открыл Г. И. Новицкий, говоривший о двойном долге русских американцев: служа Америке, не забывать о России и «бить в набат, предупреждая о красной опасности».
Указав на травлю, поднятую против Деникина в части печати, Г. И. Новицкий заявил:
– Мы знали, что слова Деникина не придутся по вкусу элементам разрушения. Травля, поднятая против генерала, является для него как бы похвалой и нас не смущает!
Доклад А. И. Деникина
А. И. Деникин, поднявшийся на эстраде, был встречен рукоплесканиями.
Следует признать, что его двухчасовый доклад не содержал по существу новых фактов: всё, что говорил докладчик, было уже самым подробным образом рассказано на страницах Нового русского слова. Интересны были лишь детали и те комментарии, которые сделал к ним А. И. Деникин.
А. И. Деникин беспощадно осудил всех тех, кто работали во время оккупации с нацистами, и тех, кто сменили свои политические позиции и пошли на сближение с Москвой.
– Все же, – заявил он в самом начале доклада, – главная эмигрантская масса не пошла за немецким порядком, не пойдет она и за Советами!
Докладчик видит много общего между «пангерманизмом» и «панкоммунизмом» и большую духовную близость между Гитлером и Сталиным.
– Коммунистическое правительство России и гитлеровское правительство Германии удивительно сходились в травле «гнилого Запада». До самого нападения на Россию отношения между СССР и Германией, «спаянными узами крови», были отличными.
Эмиграция и война
Далее А. И. Деникин говорил о политической позиции отдельных группировок к моменту возникновения войны. Сам он и его приверженцы добровольцы стояли на платформе: свержение большевизма и защита России. С момента нападения Германии формулу пришлось изменить: сначала защита России, потом свержение большевизма.
– Никакое критическое положение не может принудить нас работать против России, – заявил докладчик под аплодисменты зала.
– Я говорю о России, а не о советской власти, – добавил он под новые аплодисменты.
Только небольшая часть эмиграции пошла с немцами «в крестовый поход против большевизма». А. И. Деникин резко клеймит тех руководителей Общего-Воинского Союза (так. – С. П.), которые забыли о своем долге русских патриотов: ген.<ерала> фон Лампе, трижды предлагавшего свои услуги Гитлеру, ген.<ерала> Бискупского, ген.<ерала> Краснова.
Как ни старались генерал-предатели, немцы не пожелали использовать всю русскую эмиграцию, ибо они понимали, что эмиграция своего русского духа не потеряла. В конце концов, даже парижский «фюрер» Жеребков должен был признать, что он представляет ничтожную часть эмигрантов.
Масса русских во всех европейских странах была во время войны в бедственном положении, и многие вынуждены были пойти работать на немцев по хозяйственной линии, как работали на них миллионы французов или бельгийцев. Но немецкого водительства русская эмиграция не приняла! (Аплодисменты.)
Отрезвление и освобождение
Даже те круги, которые вначале верили, что «Гитлер хочет освободить Россию», быстро отрезвились. Да и сами немцы не скрывали, что они несут не освобождение, а порабощение России. К несчастью, из‑за отдельных предателей позже, после освобождения Европы, пришлось платить массе русских эмигрантов. Из-за Жеребковых и фон Лампе русское имя стало подозрительным. В одном только Париже после его освобождения было арестовано около 600 русских.
С момента разгрома Германии в эмиграции начали происходить сложные сдвиги.
Русская церковь, возглавляемая митрополитом Евлогием, держалась во время оккупации твердо и независимо. Немцы признали официальной церковью Карловацкую, возглавляемую митр.<ополитом> Анастасием.
– Но после окончания войны митрополит Евлогий сам, неожиданно для всех, вошел в Каноссу и стал тянуть за собой других, – неодобрительно заявил докладчик.
Далее А. И. Деникин начал давать уничтожающие характеристики всем тем, кто пошли в Каноссу.
Жестоко полемизирует А. И. Деникин с П. Н. Милюковым и философом Бердяевым, работавшим в «Советском патриоте» – убежище «кающихся интеллигентов, перекрасившихся мракобесов, сотрудников „Возрождения“ и запутанных обывателей»; резко отозвался он о «Русских новостях», газете, ставшей,
