Колдун улыбнулся. «Как же так: боюсь, что Вуул слишком молод, чтобы стать вождем, а Донго, его ровесник, слишком стар, чтобы стать моим учеником?! Видно, это я сам – слишком стар…»
Слишком или нет, – еще не пришло его время двинуться по той тропе, на которую сегодня вступили Арго, Дрого и Анго. Завтра он вместе с посланницей обойдет окрестности. Они понимают друг друга, и Олина сможет показать многое. Он поймет, где должен быть построен Потаенный дом, где будут проходить обряды Посвящения … Будущую Поляну весеннего и осеннего празднеств он, кажется, уже видит, чувствует. Завтра станет ясно, не ошибся ли он. Туда они пойдут вместе со старым Гором и Вуулом.
Многое предстоит сделать. Встретиться с Первопредками их нового Рода. Но прежде всего он постарается встретить тех, кого сегодня с почетом проводили из этого мира. Почему-то Колдуну казалось, что среди предков-родоначальников будут Дрого и Анго.
Да, ученик необходим. Донго? Что ж, пусть Донго. Колдун ведь и сам давно присматривался к молчаливому мальчику со взглядом, обращенным куда-то внутрь себя или еще дальше – за пределы этого Мира, мальчику, который не любил шумных игр, часто отвечал невпопад и легко сносил постоянные насмешки своих сверстников. А теперь вот и более злых насмешек не побоялся! Сделать бесплодную Лану хозяйкой своего очага – кто бы мог на такое решиться? Никто – ни самый храбрый, ни самый умный. Только Донго… Что же мешало взять его к себе раньше, еще там, еще до Посвящения? Он не только мог – он должен был это сделать, так почему же не сделал? Колдун хорошо знал ответ: потому, что он никогда не забывал тот страшный день, когда в их жилище как хозяин вошел Хорру и сказал: «Мальчик пойдет со мной!»
Он возьмет Донго. Ведь Донго – врожденный, не то что тот, у Серых Сов… токующий тетерев! А ведь и у тех когда-то был врожденный, и Колдун его еще помнил…
Да, начинается новая жизнь. Только он, Колдун, понимал, как все должно измениться, даже ножи и наконечники станут другими… Может быть, уже сыновья Вуула забудут, разучатся делать треугольные наконечники, которыми дети Мамонта искони оснащали свои дротики и стрелы. Но, быть может, они будут скалывать с кремневых желваков длинные узкие пластины – не хуже тех, что скалывают дети Куницы…
Колдун смотрел вдаль, за ручей, за реку. Темнело, вечер уходил, приближалась ночь. Но он чувствовал, как все шире раскрывается его потаенное око. И сейчас Колдун ощущал, наблюдал, как далеко, в двух или трех переходах, трое охотников разделывают тушу северного оленя и совещаются, поглядывая в направлении их стойбища. Колдун не мог их слышать, да и не понял бы на слух: язык был чужой, незнакомый. Но сейчас он вполне понимал смысл их разговора. Ощутив их тревогу и надежду, он углубил зрение и теперь знал, что охотники принадлежат общине, живущей в этих местах уже несколько лет, что люди пришли сюда, вытесненные более сильными и воинственными соседями, что они бедствуют, не только из-за болезней, но и из-за лашии, от которых не в силах защититься. Они уже давно заметили пришельцев, но только сейчас решились пойти на первую встречу.
Еще никогда его тайное зрение не было столь отчетливым! Колдун вспомнил, как однажды его наставник с гордостью заявил (правда, по другому поводу): «Мы, колдуны, не стареем! У других к старости силы слабеют, а у нас – только крепнут!» Еще вчера его состарившийся ученик мог бы лишь горько посмеяться над таким бахвальством, но сегодня он понимает: Хорру был прав! Хорру во многом был прав, хотя и ошибался в главном…
Что ж, это хорошо, что у них появились соседи. Значит, не нужны далекие и опасные походы за невестами. Завтра придут гости, будут дары знакомства. Понимание придет шаг за шагом, от всем известных вопросов и ответов, задаваемых при первой встрече, от языка жестов… Многое переменится, наверное, даже речь. Только Закон должен быть неизменным!
Даже при первой встрече многое станет ясным. И когда гости узнают, кто истребил ненавистных лашии, они поймут: мы здесь – не чужаки! Эта земля отныне – наша по праву, и мы – именно те, с кем должно обмениваться женами, устраивать совместные охоты, жить бок о бок, по-соседски. Их встретят не отверженные, не безродные. Когда будет задан традиционный вопрос: «Кто вы, пришедшие сюда?» – прозвучит уверенный ответ: «Мы – дети Волка!»
И Олина, их новая сестра, посмотрела в лицо Колдуну, глаза в глаза, и взгляд ее был печален и строг. Те, кто послал зверя к людям, кто говорил сейчас с Колдуном, – безмолвно, глазами волчицы, – предупреждали. Колдун не мог понять всего, хотя его Сила снова была при нем. Новая тропа не будет легкой! Арго спас свой народ, но для него, Колдуна, еще не все завершилось. Его собственный долг еще не оплачен, и горе тому, кто ступает на ледяную тропу отягченный таким грузом!
Развоплощенное Зло осталось Злом. И Тот, выбитый ударом Арго из оскверненного тела, отброшенный назад, в Проклятую ложбину, по-прежнему там, сжигаемый вечной ненавистью!
Почти против воли Колдун обратил свое внутреннее око на юг, туда, где осталась их прежняя родина, и увидел черную дымную тучу, стелющуюся по земле, медленно наползающую на лога и стирающую одно за другим хорошо знакомые стойбища.
И послышался жирный смешок «мудрого Узуна».
КОММЕНТАРИЙ АРХЕОЛОГА
Получив от издательства «Азбука» предложение написать научный комментарий к фантастическому роману о каменном веке, я некоторое время колебался. Дело в том, что я вообще не являюсь любителем данного жанра. Что же касается тематики, связанной с профессиональными интересами, то мне уже приходилось иметь дело с рукописями, претендующими на статус «научно-популярных» или даже «художественных», но поражающими специалиста вопиющей безграмотностью в тех вопросах, которые их авторы пытаются раскрывать перед доверчивыми читателями. Я ждал, что столкнусь с чем-то подобным и в этот раз, заранее оговорив, что научный комментарий будет нелицеприятен. Тем большим было мое удивление при знакомстве с рукописью.
Скажу сразу: мистика, которой наполнена книга, очевидно в угоду ложно понятой занимательности, меня нисколько не заинтересовала и вызывала лишь раздражение. Соответствующие страницы приходилось попросту пропускать. Намеки автора на то, что он якобы является едва ли не очевидцем описываемых событий, пусть останутся на его совести. Но как бы там ни было, автор, в отличие от многих, берущихся за подобные темы, знает о времени, о котором пишет, не просто кое-что, выхваченное из разного рода научно-популярной литературы. Утверждаю со всей ответственностью: он владеет материалом едва ли не на профессиональном уровне, включая такие отдельные детали, которые, как мне представлялось, должны быть известны лишь узкому кругу специалистов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
