объяснить, что-де, состояние отравления, слабость, и еще куча всего, но потом махнул рукой, устав говорить и вообще двигаться. Диармайд не стал настаивать: он и сам действовал бездумно, на одном лишь необъяснимом наитии. Батиар не отходил от дочери за все минувшие часы и даже не выгонял Айонаса, который ввалился сюда чуть позднее Стабальта-старшего.
Утро принесло с собой куцый, грубый завтрак, которому были рады больше, чем самому обильному пиршеству еще три дня назад. Давних боевых товарищей, а с ними Ресса и всю знать, которая ему помогла (и возможно в душе надеялась, что Дей все-таки еще где-то помрет), Диармайд пригласил к столу. Из августов да стратиев пришли, однако, единицы: Ллейд и Гессим, надевшиеся повидаться с сестрой, Джеллерт Вектимар, страж-коммандер Хаген, и еще несколько человек. Сама Данан, однако, не сподобилась. Во всяком случае в начале. Зато, когда завтрак близился к концу, она ворвалась в ободранную, наполненную запахом пыли разрушений, столовую с видом медведицы, разбуженной посреди зимы и готовой растерзать первым ударом лапы.
— Прохлаждаешься, Дей? — она застыла на пороге столовой, поджав губы и сложив на груди руки. Одета чародейка была от и до, вплоть до плаща.
Диармайд немного растерялся. Данан, конечно, «прославилась» в их маленьком кругу как неутомимая вершительница бесполезных дел (ну или жеванная задница, как однажды метко заметил Стенн), но в текущий момент даже она должна была измотаться настолько, чтобы едва двигаться. Так что возможно, рассудил Диармайд, её сомнительная утренняя склочность — из-за недосыпа.
— Привет, Данан, — улыбнулся Дей и даже встал. — Проходи, пожалуйста. — Он вышел встретить её лично, потому что за минувшие несколько часов отчетливо осознал, насколько уперто Данан тащила его назад в королевский дворец Галлора на место владыки. Может, поэтому он оставил рядом с собой одно пустующее место? — подумала чародейка. Неважно!
— Данан? — позвал Диармайд, протянув руку. Точно, он здесь. Она вдруг посмотрела на него с натуральной ненавистью. Диармайд поежился от холода, который встретил во взгляде женщины, но не отступил. Снова чуть тряхнул раскрытой ладонью: идем же!
Данан пренебрежительным жестом оттолкнула её и вздернула голову. На её лице, прекрасном для Дея даже в моменты, когда было грязным, бледным, опухшим от слез, сейчас застыло воистину до отвращения брезгливое выражение.
— Играешься в короля, значит?
— Данан? — опешил Дей. Сглотнул. Вечный, чего он не так-то сделал? Борво тоже озадачился, остальные больше заинтересовались, чем что-то еще.
— Вставайте, мы уходим.
Уходим?!
— Ты издеваешься? — выстрадал Хольфстенн.
Данан взглянула на гнома коротко и безразлично: кто его сюда позвал?
— Поешь хотя бы. Это не повод…
— Я сказала, мы уходим! Сейчас же!
— Ладно-ладно! — Диармайд практически отпрыгнул, выставив перед собой руки. — Сейчас, все поедят и пойдем. — Он уже даже решил пошутить: — Вообще, если у тебя снова меся…
— Пойдем? Да кому ты нужен?! Опомнись, Дей! — Данан сделала шаг вперед, заставляя Дея пятиться — не столько из-за натиска чародейки, сколько из абсолютного недоумения, чего вообще происходит.
— Ты хотел быть королем, так будь!
— Я… хотел быть… Данан ты меня с кем-то путаешь? Или ударилась головой ночью? Камнем прилетело?
— ТРОН У ТЕБЯ ПОД ЗАДНИЦЕЙ!!! — она словно не слышала. А, может, она и вовсе пришла, чтобы не слышать его.
Может, он должен её услышать?
— Возьми себя в руки, — посоветовал он. Братья Данан тоже всерьез напряглись: встреча должна была быть несколько иной. — Скажи толком, что не так! Или так!
Его еще не короновали, а он уже позволяет подданной такие поганые сцены!
— Ну же, Дан, — позвал Диармайд с робкой улыбкой. Мол, ты чего? — Ну все ведь получилось?
— Точно! — всплеснула она руками. — Так что сядь на свой трон и наслаждайся, король! А мы, — она медленно прошлась взглядом по каждому из соратников, — уходим, — припечатала загробным голосом.
— Данан, ты делаешь глупость! — не выдержал Дей. Это что же она, решила ему сейчас, в самый неподходящий из всех самых неподходящих моментов напомнить, какой он был свиньей, когда постоянно с ней спорил и огрызался, наедине и публично, по поводу и без? — Темный архонт…
— ТЕБЯ НЕ КАСАЕТСЯ!
— Еще как касается! Редгар…
— Сдох. Твой. Редгар! Черт-те когда! Сиди и правь, король! Без тебя обойдемся!
Она рывком отвернулась — уходить.
— Данан, не смей! — Диармайд не выдержал и перешел на угрожающие интонации.
— Это ты не смей, — обернувшись, выплюнула женщина. — Как смотритель ты все это время был только помехой! До этого дня без тебя справлялись и теперь справимся! А ты сиди — ешь, пей, — надменно перебирала чародейка, — обсуждай со своими августами, на чьей дочке женишься…
— Дан…
— МЫ. УХОДИМ!!! — гаркнула она изо всех сил, чтобы остальным стало понятно, что они уходят вот прямо сейчас.
Первым встал Ресс — единственный из чародеев, кто берег в бою силы только из-за статуса смотрителя Пустоты — и потрепал по дороге Борво за плечо: мол, давай, вставай. Борво оглянулся без энтузиазма: мало того, что хотелось в самом деле поесть и прийти в чувство, так и поведение Данан не внушало уверенности в её здоровье. Может, и впрямь прилетело камнем? Следующим встали Стенн и Эдорта. Фирина с ними за столом не было — как и все остальные маги, в особенности телеманты, он валялся в отключке. Последним из всех встал Жал и, проходя мимо Диармайда, шаркнул его плечом в плечо, шепнув:
— Если ты и сейчас ни черта не поймешь, я засуну твои сапоги тебе в задницу, — без всяческой угрозы в голосе пообещал убийца. И Диармайду показалось, что так оно и будет.
Он смотрел вслед товарищам, которые бросили его по неясной причине. Откуда-то из-за спины доносились голоса: «Что это с ней?», «Я поговорю с Данан потом», «Вы это стерпите, мой король?». Дею хотелось ответить, что он еще не король, но какая разница. Данан ведь тоже звала его королем. Данан в некоторым смысле сделала или помогла сделать его королем. Сейчас все обрывки фраз, которым он прежде не придавал значения, складывались в общую картину. «То, о чем вы условились с лордом Гессимом» — сказала тогда у эльфов Эдорта. То, что Данан сразу же отослала Дея в стан Ллейда, чтобы заявить о нем войскам нападавших. То, что тогда, в борделе, Данан в самом деле о чем-то договаривалась с Гессимом, а потом в лагере Ллейда — с ним, не желая никого ни во что посвящать. И Ллейд… Ллейд стал августом
