— Ну? От кого? — поторопила Эзена.
Неожиданно Хайна почувствовала прилив смелости.
— А от кого угодно! — сказала она, останавливаясь. — Лучше от кого-нибудь умного — это, по крайней мере, позволит надеяться, что у наследника трона будет хоть немного разума. Ты дала мне по лицу, а сама что болтаешь? Что дозволено невольнице, не дозволено регенту Дартана!
Эзена тоже остановилась и какое-то время молчала. Потом взялась пальцами за нос.
— Пойдем в лес за домом, — наконец сказала она. — Покажу тебе белочку, с которой подружилась.
45
Коридоры прекрасного дома на самой большой на свете поляне пугали пустотой точно так же, как и коридоры дворца в Роллайне. И точно так же шла по ним в одиночестве высокая женщина. Но та, в столице, все еще была властительницей Дартана, эта же — лишь невольницей.
Дом опустел, поскольку почти всю прислугу послали в Роллайну. Недоставало также многих предметов обстановки, которые поплыли на баржах вниз по Лиде, а потом оказались на повозках на нетенской пристани. На другой стороне реки уже тогда видны были иногда выходящие на берег клинья пехотинцев в голубых мундирах со звездами. Повозки уехали, а голубые лучники на следующий день захватили Нетен, Тень Доброго Знака.
Одинокая Жемчужина шла по коридору, направляясь в северное крыло. Свернув, она вскоре оказалась в комнате коменданта дворцовой стражи, которого когда-то столь бесцеремонно разбудил Йокес, показывая письмо от покушавшегося.
Теперь в комнате не было никого.
Невольница немного постояла в дверях, задумчиво глядя на незастланную постель, потом снова вышла в коридор и двинулась дальше, направляясь в охотничий зал.
Бесчисленные трофеи составляли настоящий лес, поскольку только часть из них могла украшать стены. Огромный зал, довольно темный, был заполнен чучелами всех созданий, которые населяли самый большой лесной массив Шерера. Здесь были выставлены прекрасные экземпляры зубров, туров, лосей и медведей, не считая целых стад оленей, серн, кабанов, волков и барсуков, поскольку о дичи поменьше не стоило даже и упоминать. Под потолком красовались филины и лесные орлы с распростертыми крыльями. Стены ощетинились густой чащей рогов. Целые поколения охотников создавали эту необычную коллекцию. Трофеи, которые не вьщержали испытания временем, убирали, принося взамен новые. Здесь можно было найти настоящих чудовищ — экземпляры впечатляющих размеров, такие как гигантский зубр, почти вдвое крупнее своих собратьев. Но в самом центре зала, окруженное свободным пространством, стояло на возвышении таинственное существо, о котором ходили легенды, поскольку ни один человек никогда его не видел. Никогда и нигде, лишь однажды… Здесь, в Сей Айе. Существо, более крупное, чем самый рослый человек, было покрыто рыже-черной шерстью. Двуногое, опиравшееся на необычно длинные руки создание морщило серую голую кожу на лице, скаля клыки. Ибо у этого зверя было лицо, немного похожее на человеческое, но жестокое, дикое и бессмысленное. Кеса слышала, что похожими на него, но намного меньших размеров, были алерские твари, приходившие из-за северной границы, из-под неба, которым владела враждебная Шерни сила.
У Охегенеда, прирожденного охотника, как и у любого, имелись свои слабости. Он очень любил этот мрачный зал, где в воздухе стоял резкий, немного неприятный запах.
— Ты выглядишь, ваше благородие, словно один из этих трофеев, — сказала Жемчужина.
Охегенед, сидевший прямо на полу, опираясь спиной о ногу большого тура, иронически усмехнулся.
— И неизвестно, Кеса, не будет ли тут вскоре стоять мое чучело, как этого лося… В зависимости от прихоти тысячника Каронена. Хотя вряд ли он станет приказывать сделать из меня чучело. Каронен — солдат до мозга костей. Я никогда бы не стал глумиться над его телом, но знаю, что и он не станет глумиться над моим.
— А что надтысячник Каронен сделает с захваченной невольницей? — спросила Кеса.
— Не знаю, ты задаешь очень непростые вопросы. Армектанский легион уже много веков не брал столь выдающихся трофеев. Может, продаст? Я на его месте сперва бы отымел добычу. А потом еще раз отымел и еще.
— Это надо понимать как солдатский комплимент?
— Не сердись на меня, Жемчужина. Я ведь в самом деле только солдат. Может, еще охотник. Когда-то я пытался быть интриганом, но ты меня высмеяла.
Она медленно ходила по залу, разглядывая трофеи, словно видела их в первый раз. В первый или… последний.
— Стоит прекрасная погода. Болота просохнут не скоро, но Лида уже наверняка судоходна. Когда нам стоит ожидать гостей?
— Со дня на день.
— У тебя уже есть о них более точные сведения? Мне показалось, будто я видела Вахена…
— Он только что вернулся. Я как раз пришел сюда, чтобы обдумать то, что он сказал.
— А что он сказал? Не требуй, чтобы я спрашивала про каждое слово отдельно, комендант, — спокойно упрекнула она его.
— Каронен всю конницу, которая у него осталась, разослал на разведку. Но конница ему здесь не нужна. Он получил какое-то подкрепление, правда, очень небольшое. Несколько клиньев пехоты. У него примерно четыре тысячи солдат.
— Что с Йокесом?
— Охраняет княгиню в столице. Он не придет. Или ты получила какое-то новое письмо?
— Нет, не получала.
— Значит, ты знаешь, что он делает, и прекрасно знаешь, что он не придет.
— А мы? Что мы можем противопоставить надтысячнику?
— Это ты тоже знаешь, зачем спрашиваешь?
— Я знаю, сколько у нас солдат, но не могу оценить, чего они стоят, — объяснила она. — Когда вы сюда пришли, половина тех пехотинцев выглядели так, будто они тут же умрут от усталости.
— Скорее от уныния, — поправил он ее. — День за днем их вырезали в лесу, где они когтями цеплялись за каждое дерево. Целую неделю они обороняли шесть миль, — с горечью добавил он. — Они смотрели на моих гвардейцев как на изменников, которые посидели немного в Нетене, а потом строем промаршировали в Сей Айе.
— Комендант, — холодно сказала невольница, — солдаты получают деньги за то, чтобы сражаться и умирать, а не за то, чтобы смотреть на гвардейцев. Я спрашивала, чего стоят твои войска.
— А я тебе как раз отвечаю. Гвардейцы стоят и пятисот человек, поскольку никому не могут посмотреть в глаза и мечтают только о том, чтобы войти в лес и защищать уже не шесть, а три мили, и не неделю, а две недели. Лесных стражей, вместе с теми, которые собрались тут со всех границ пущи, а не сражались раньше под Нетеном, у нас без малого триста. И вдвое больше пехотинцев, из которых двести сидят тут с самого начала, так что сама знаешь, чего они стоят. Все лучшие пошли к Йокесу и погибли, здесь остались самые старые, самые слабые и хуже всего обученные.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
